– Ты всю жизнь ищешь преображения. А я всю жизнь хожу по морям. Кем только я не была! Я служила на боевых галерах маката и в воздушном флоте купцов файронги. Я проплыла и пролетела столько, что хватило бы обогнуть ДаниЭдер по большому кругу. Тебе тесно внутри себя. А мне становится тесно в здешнем море. Я не могу больше ползать по тонкой пленке мира. Я хочу воли. Возьми меня с собой в космос, савант, и Галактика узнает имя Паттукеттары Аккукейкаи, капитана «Арематы».
Савант промедлил несколько мгновений и решительно кивнул:
– По рукам.
– Отдыхай, савант. Завтра начнем планировать, как перестроить «Аремату» в летучий корабль. Водородные мешки на аутригерах…
– Но знай: прежде чем подняться на борт звездного корабля, я найду хирурга, – проговорил Гест уверенно. – Я заплачу ему любые деньги. Извлеку душу и брошу ее в море.
– Понимаю зачем, – кивнула Патту. – Но я… я – не стану.
На том месте, где мертвое тело заратана легло на дно морское, из перевернутого ларца высыпались жемчужины душ. Одна за одной уходили они в тонкий слой ила, пока не касались пеноалмазной корки. И там, где стеклянистые шарики касались просвечивающего насквозь диамантоида, медленно-медленно начинал нарастать бриллиантовый коралл. Души погружались в камень так медленно, что жизни человеческой не хватило бы, чтобы заметить этот процесс. Но рано или поздно каждую из них окружал оптронный кокон для передачи данных, включая все новые души в неизмеримо огромный мир-разум, превосходивший емкостью конструкцию ДаниЭдер на столько порядков, на сколько тот был просторней естественной планеты. Рано или поздно каждая душа, неразрушимая и загадочная, оказывалась на океанском дне, в рундуках морского царя, на лоне Создателя. А тот дремлет в сердце мира, вдыхая память умерших, и в мыслях своих, воплощенных в алмазном вычислительном субстрате, приводит их к водам тихим.
Когда-нибудь, когда звезды угаснут и загорятся вновь, когда старые боги возвысятся так, что сама Галактика станет тесна и постыла для них, когда запасы резервной материи в ядре ДаниЭдер истощатся и поддерживать равновесие обитаемых сфер его оболочки станет невозможно – тогда спящий проснется. Он выйдет, разломив скорлупу своего космического яйца, на звездный простор, и что случится затем с иерархией теней, что поддерживают его существование до той поры, – не знает никто, кроме него.
Но до той поры тех, чьи души укроет ил на дне морском, ждет маленькая, почти настоящая вечность.
«Дорога без возврата» – второй из написанных мной рассказов – появился в год 1988-й, в августовском номере журнала «Fantastyka», – а значит, через год и девять месяцев после моего дебюта, «Ведьмака», опубликованного в той же «Фантастике» в декабре 1986.
А нужно же Товариществу – то есть уважаемому г-ну Читателю – знать, что в ту пору несколько лет подряд я пытался породить роман фэнтези, что трудолюбиво складывал я разнообразные фрагменты оного, конструировал ситуации, героев, сцены и т. п. И так случилось, что совпали тогда два важных обстоятельства.
Во-первых, читателями и фэнами оказался неожиданно хорошо принят «Ведьмак».
Во-вторых, я понял, что, может, и удастся опубликовать рассказы в «Фантастике», но дебютный роман польского автора в этом жанре не примет ни один издатель. А посему следует думать трезво и реалистично. И когда «Фантастика» оказала на молодого и многообещающего дебютанта легкий нажим, усиленно прося молодого и многообещающего о втором рассказе, молодой и многообещающий подумал трезво и реалистично, после чего, долго не размышляя, без тени сожаления перекроил фрагменты приготовляемого романа до размеров рассказа. Так и возникла «Дорога…».
Рассказ сначала не был – и быть не намеревался – ни в коей мере связан с циклом о ведьмаке Геральте: по той простой причине, что тогда я еще совершенно не планировал такой цикл. Даже в самых смелых мечтах! Позже, когда цикл начал возникать, я не избежал ономастических и топонимических совпадений, намекающих, что это тот же самый
