Семь лет назад вы испросили у Совета позволение нарушить один из краеугольных законов Оддисены, и оно было вам дано — на вполне определенных условиях. Ибо государственность в бывшем Эдинере лежала в руинах, и чтобы восстановить ее, вам надо было, вопреки обычаю, самим стать легальной властью. Но таким образом вы замкнули государственную систему на себя и вывели ее из-под любого контроля, временно — и нашего легенского.
Вам и вашим помощникам надо было оставить свои посты в аппарате раньше, чем рост национального самосознания и сугубый патриотизм, неизбежные для периода становления, превратятся в национальную опасность. В настоящее время они снова отталкивают от Высокого Динана государство Эро и все более тяготеющий к нему Лэн, сделавшиеся одно время его союзниками. Будучи верхушкой государства — вы отвечаете за это перед Советом Легенов, будучи ветвью Братства — перед всей Оддисеной и перед ее магистром. Таково было условие, на которое вы согласились.
Я не имею права судить, не будучи сама судимой. Если я превышаю свои полномочия — я кладу свой силт против всех ваших.
Магистр Чести — Тергата Та-Эль Кардинена».
Бусина тридцать первая. Янтарь
Иное завершение основной темы
За столиком одного из самых фешенебельных ресторанов Срединного Города беседуют двое.
— Вот они, степные владетели, — добродушно и недовольно говорил Таир-шах. — Глашатаи эры праведных халифов. В парламенте их половина на половину: можно сказать, они меня и выбирали. Карха на бедре, плеть за поясом, иной с месяц воды не коснется, даже перед намазом физиономию под ветер с песком подставляет, чтобы начистило. Пальцы на руках точно обрубки, а все заводы точного машиностроения ухватили. И скот, молоко, кожи, тутовые деревья, масличные и фиговые рощи — по-современному, сырье для легкой и пищевой промышленности. Ничего, а? В город едут — так непременно с женами: супружниц по старинке экранируют от чужого глаза, а по сути — воли им над собою дают больше, чем иной муженек с современными взглядами. И еще от них зависит, будет ли подписано соглашение, которого мы с вами оба жаждем. Они-то из Эро в Лэн к своей родне без виз попадают, в отличие от меня: зачем им союз на бумаге?
— Сейчас этот дядя займет место для своей кукен, — ответил его спутник. — И бьюсь о заклад, не в отдельном кабинете, а посередь зала, а сверху спустят такой круглый занавес из кисеи, чтобы госпожа могла и покрывало снять для удобства, и красу показать без нарушения приличий.
Упомянутые супруги уселись на возвышении. У полога стали двое кешиков: один черноволосый и молодой, другой — рыжий с проседью. И вид, и ухватки у второго явно не здешние: боец матерый, да не эроской школы.
— А ведь хороша, — заметил Таир-шах. — Он пожилой, а у жены лицо совсем юное. Хотя это, пожалуй, из-за вуали так кажется. Волосы совершенно седые, но вот взгляд сияющий.
— Это же кахан Абдалла. Как я не признал, — точно про себя произнес его собеседник.
— Абдалла? Про его четвертую жену говорят непонятное. Будто он ее подобрал в оазисе у колодца полумертвую, потом отпустил от себя по всей форме, а еще позже взял обратно уже не мусульманкой, а христианкой, вроде как нового человека. Чтобы через промежуточный брак не проходить, что ли? Или ему тройной талак за один зачли? Спросить бы у муфтиев, как они увязали сие с шариатом!
Женщина встретилась с Таир-шахом глазами, чуть подняла бровь. Поманила к себе за кисею рыжеволосого кешика и вполголоса заговорила с ним.
— Вы, пожалуй, и ее знаете, Карен-ини?
— Да, знаю, — суховато ответил тот. — Вы тоже. Вспомните.
«Вот оно что, — смятенно подумал Таир. — Та юношеская эскапада, когда я почти против батюшкиного желания отправился заключать мир с эдинцами, по существу, на разведку… И меня поили, кормили и выручали… И я говорил с президентом, хотя не извлек из этого никакой практической пользы».
Рыжий выслушал свою госпожу, поклонился и направился прямо к двоим высоким персонам.
— Высокочтимый и достославный Таир-шах! Моя госпожа Киншем-кахана, «Победительница Судьбы», супруга князя Абдаллы-ибн-Мансура и мать его сыновей, говорит: «Я помню твою соль. Если тебя что-либо заботит — скажи мне, и я сделаю все, что в моей власти».
— А велика ли власть твоей госпожи? — спросил Таир.
— Так велика, как только Аллах дозволяет смертному, выступающему по его пути! — торжественно произнес Локи.
Бусина тридцать вторая. Адуляр