Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды полностью

— До встречи — может быть, — долетело до костра, подобно шелесту ветра в сухих травах.

Эльф, человек и хоббиты оторопело уставились друг на друга.

— Что это было? — внезапно севшим голосом пробормотал Пиппин.

— Не знаю. Все это странно до крайности, хотя похоже на правду, но…

— Правда — от…? — Арагорн запнулся, не желая произносить проклятое слово. — Да это же ближайшие помощники Темного Властелина — Рабы Колец и… Кольца!

— Не знаю, как объяснить, — подал голос Фродо, — но у меня не возникло желания надеть кольцо, и я не ощутил приказа отдать его…

На горизонте появились первые лучи солнца — пора было трогаться в путь.

Черные Всадники испустили жуткий вой — Фродо уже слышал его в лесах Восточной Чети, — и снова, как тогда, им ответили. Впереди, слева, из-за скал вылетели еще четыре Черных Всадника — на равнине они разделились: двое бросились наперерез Фродо, а двое неслись стремительным галопом к Броду — наперехват, чтобы встретить его у воды. Надежды было мало. «Главное, Хранителя через реку переправьте», — вспомнились ему слова страшного посетителя, — только бы успеть, но как… В этот момент один из Всадников, скакавших ему наперерез, как-то слишком приблизил своего коня к коню собрата, стремена сцепились — это продолжалось недолго, но преследователи слегка отстали, и этого хватило, чтобы проскользнуть к реке.

Асфалот ринулся в воду, и вскоре Брод остался позади. Оглянувшись, Фродо увидел на другом берегу Всадников. «Остановись! Вернись!» — раздался в сознании приказ, ослушаться которого у хоббита уже не было сил.

Черный Всадник, крайний в ряду, двинулся к воде — тут же, словно не желая уступить первенство, опережая его, направил коня вброд Предводитель — за ним последовали еще двое.

Ближайший Черный Всадник преодолел уже две трети реки, когда до слуха Фродо донесся яростный рев и тяжкий рокот.

Маг прикрыл глаза рукой и долго глядел на восток, словно пытаясь разглядеть что-то за далью.

— Кольца нам уже не достать, хорошо хоть от этого искушения мы свободны. Мы встретились вовремя. Вы идете со мной?

— Конечно, — ответил Арагорн, — мы с тобой и за тобой. Ты по-прежнему ведешь отряд. У Темного Владыки его Девять Черных Всадников, у нас — только один Белый, но он стоит девятерых. Мы пойдем за тобой, куда бы ты нас ни повел…

— Ну что, хранители, как успехи? — донесся до их слуха свистящий полушепот; повеяло холодом, и на опушке появилась закутанная в черный плащ фигура.

Гэндальф припомнил странный рассказ Арагорна о встрече у Брода.

— Кто ты такой и почему помог нам? — воскликнул он, держа на всякий случай перед собой посох как клинок.

— Потому что Саурона и его власть я ненавижу еще сильнее. — Тень стояла перед ними, прислонившись к древесному стволу в небрежной, не лишенной, однако, изящества позе. — Свет я не люблю, ибо он мне чужд, а Темного Владыку — потому что он помог мне стать чуждым свету.

— Право, для нас была неожиданной помощь от…

— Раба Кольца.

— Ну… да, это как-то не укладывается… — Арагорн замешкался, подыскивая подходящие слова.

— В ваши представления о таких, как я. Вполне естественно. Вижу, вам хотелось бы знать больше — у вас появятся основания для доверия, и картина мира пребудет в целости и сохранности. Что же, возможно, моя история развлечет вас. Жаль, г-н Сумникс отсутствует — не мешало бы ему побольше про колечко знать, но, думаю, он образумился, да и не до чужих мемуаров ему сейчас.

— А нам бы действительно хотелось понять хоть что-то, — сказал Гэндальф, присев на камень.

Призрак расправил плащ и чуть откинул капюшон — возникло высохшее, мертвенно-бледное лицо, на котором зеленоватым тусклым огнем светились холодные, неподвижные, как у змеи, глаза.

Все невольно отшатнулись, и узкая щель, служившая пришельцу ртом, искривилась в невеселой усмешке.

— Давно не смотрелся в зеркала — я там не отражаюсь. Но не буду отвлекаться.

Итак, я — один из девяти владельцев колец, данных Сауроном людям.

Мое имя вряд ли что-то скажет вам, да это теперь и не имеет значения. От моего некогда роскошного замка в Нуменоре не осталось — по известным причинам — даже руин. А когда-то мой двор отличался великолепием, и талантливые посетители съезжались туда отовсюду.