— А зачем — ты просто убиваешь. Отчаянием. Страхом. Не Мелькор, ты — разрушитель! — выпалил Ирмо, разозлившись окончательно, потом посмотрел на Манвэ. Пальцы Короля чуть сильнее, чем надо, сжали подлокотники кресла. Он сказал:
— Допустим. Но Эонвэ — мой майа и останется таковым навсегда. Да и куда он денется?
— Не знаю. Это сейчас он не представляет жизни без тебя. Придет время — научится. Так что давай, помоги ему, продолжай в том же духе…
— Если уйдет, я не буду его преследовать… — криво усмехнулся Король.
— До тех пор, пока…
Ирмо осекся, поймав взгляд Владыки. Такой боли он не видел давно — глубоко скрытой на дне потемневших глаз. Утонченно-красивые черты лица остались неподвижны, храня надменное выражение, но там, за синим стеклом, клубилось нечто… Ирмо невольно сплел пальцы, стиснув ладони…
— До тех пор, пока не совершит нечто неподобающее? — продолжил меж тем Манвэ безжизненно ровным голосом. — Он не совершит. Не совершит, слышишь? Никогда! Он сотворен подобным мне и преданным мне — безраздельно! И он исполняет мою Волю, а я ничего не делаю неправильно, не по Замыслу, он не уйдет, и с ним ничего не случится, — это был уже лихорадочный, свистящий шепот, так непохожий на обычно плавную речь Короля. Казалось, он говорит это себе, уже не замечая Ирмо. — Ни с кем ничего подобного не случится. Этого не будет — больше никогда не будет… — Ирмо показалось, что Манвэ безумен — хотя такого не могло быть, но глаза были пустые, невидящие, точнее, видящие то, что мог видеть лишь он. Голос Короля пресекся…
— Манвэ… — невольно вырвалось у Мастера Грез.
— Что? — Разом вернувшись в окружающий мир, Владыка выпрямился в кресле. — Что тебе надо, Лориэн? Чтобы я привязал его к себе еще крепче? Любовь, привязанность — зачем? А если что-то произойдет — опять терять? Ему это зачем — если со мной… — Он резко замолчал, потом продолжил уверенней: — Нет, со мной ничего не будет, никуда не денусь и гнев не навлеку, я же ни в чем не нарушаю Его волю… Этого не может быть, — рассеянно проговорил он.
Ирмо почудился страх. Манвэ боялся. Чего? Кого?
Но задать прямой вопрос он не решился. Если Манвэ и трус, то говорить это ему в глаза не стоит. И еще что-то, какое-то неясное ощущение остановило Мастера Грез. Какой-то не такой это был страх.
— О чем ты, Владыка?
— Я? Так, ни о чем. Тебе не стоило обращать на это внимание.
— Если я уже здесь… — прошептал Ирмо.
— Ну и что? Ты пришел объяснить, что с Эонвэ, вот и объясни, будь любезен.
— Ты не только его довел. Ты и себя уничтожаешь. И не знаю, смогу ли помочь тебе.
— Не думаю. И кажется, я тебя об этом не просил.
— Ты же не даешь себе расслабиться ни на мгновение. Разрушаешь себя… И тех, кто рядом. Тех, кто ближе. Тех, кто любит тебя, несмотря ни на что…
— Я ни от кого не жду любви. Что проку любить, если… если приходится выбирать между любовью и обязанностью, долгом… Знаешь, есть порода пастушьих собак — они кусают отбивающихся от стада овец, чтобы не разбегались… Ты полагаешь, что кто-то принимает во внимание, любят ли овцы собаку?
— Ну нельзя же так, — прошептал Ирмо. — Но… почему ты действуешь страхом? Разве лаской нельзя? Почему ты хотя бы иногда не поговоришь с кем-нибудь…
— О чем?! Об этом? Ты что, Ирмо, совсем в своем Саду грез перебрал? С Вардой? Ей и так хватает, не зря к тебе ходит… Или с Эонвэ? Для чего? Чтобы по-о-нял? — со злым ехидством протянул Король. «На, ешь, сам напросился!» — Ну не будет он меня бояться, я, собственно, специально к этому не стремился, поверит и — что? Будет исполнять все из любви, а не из страха? Какая разница?
— Он не в состоянии все время бояться. Если уж ты его таким сотворил, то наградил бы уж и более крепкими нервами…
— Что мог, то и сотворил! — огрызнулся Манвэ.
— А теперь с себя всякую ответственность снимаешь?
— Я отвечаю за любое из своих деяний, — отрезал Король.
Ирмо покачал головой. Куда увел их этот разговор? Куда зайдет? Он вступил на очень зыбкую почву, и как знать, какие меры по ограждению своей истрепанной души предпримет явно задетый за живое Владыка? Впрочем, раз уж так, надо идти до конца. Он ведь — Властитель Душ, кому еще это расхлебывать?
— Ну почему ты не хочешь хотя бы отдохнуть? Ведь Сады для того и существуют.
— Ты сам когда-то сказал, что врач нужен только живым, — что еще тебе надо? При чем тут я?
— Я не то имел в виду…
— Уже неважно — ты был прав. К тому же не вижу смысла уходить в грезы, в эти краткие часы веря, что все идет так, как хотелось бы, и вообще все просто замечательно и мило. Потом ведь придется проснуться.
— Но всем необходима передышка.
— О да! Люди вот, я слышал, при допросах с пристрастием (они же не могут, бедные, напрямую покопаться в мыслях) отливают время от времени допрашиваемого водой, чтобы не сдох раньше срока…
— Спасибо, Владыка, я тронут, — прошипел Ирмо.
— А при чем тут ты? Ты милосерден, делаешь, что можешь. Поплачутся тебе, успокоятся — и опять все тихо.
— И я скоро сменю прозвище Мастер Грез на Мастер Промывки Мозгов…
— Ты же не хочешь крови? Кровь в обмен на мир, память в обмен на кровь…
