Вроде с того проклятого шторма море давно должно успокоиться, ведь сильный ветер налетал лишь один раз, вчера, с грозой. Но почему-то здесь, возле камней, волны вели себя как бешеные собаки при виде кошки. Попытка передохнуть, подержавшись за первый встреченный валун, была грубо пресечена. Меня попросту оторвало и понесло совсем не туда, куда хотелось бы. Пришлось на остатках сил вновь начать трепыхаться, сражаясь с упрямой стихией.
О следующий камень меня стукнуло все теми же «любезными» волнами. К счастью, я ждал от них подлянки и успел приготовиться к столкновению. Но все равно приятного было мало. В общем, пока выбрался на относительно спокойное место, заработал несколько ссадин и синяков.
Как оказалось, выбрался совершенно напрасно, потому что никаких следов разбитого корабля здесь не наблюдалось. Хотя Нью уверенно показывала пальцем именно сюда, и чуть ли не клялась, что именно здесь, занесенный приливом на недосягаемую для нынешних волн высоту, покоится потрепанный корпус пузатого купеческого парусника. Я не поленился ее расспросить о деталях, потому почти не сомневался в определении судна.
Купеческие посудины здесь строили пузатыми и высокими. Пусть даже жизнь и скалы его потрепали, остатки должны бросаться в глаза. Не без труда вскарабкался на скользкий камень и начал обозревать окрестности. Среди рифов заметил лишь пену, да вдали, на полпути к берегу, резвилась стайка дельфинов.
И где же корабль?
В западном направлении рифы высоко выдавались из воды, в одном месте чуть ли не остров образовывая. Настоящая скальная стена нескольких метров высотой, сложенная отдельными каменными столбами, выдающимися из моря. Там, среди них и над ними, виднелось что-то подозрительное. Возможно, тот самый корпус корабля. И пусть Нью говорила, что он гораздо ближе, веры ей нет. Не в том смысле, что врет много (хотя врет, без сомнения, много), а потому что, по-моему, до сих пор в себя не пришла после переноса. Слишком долго оставалась одна-одинешенька, запертая в незримых стенах необитаемого острова. Вроде с виду нормальная, но, если присмотреться, заметно, что нездоровые чертики в глазах пляшут. У меня вот адаптация прошла куда легче. Человек ведь существо социальное, в толпе ему гораздо проще.
Будем считать, что искомый корабль за теми скалами. Это примерно километр. Можно почти весь путь пройти по камням. Где-то посуху, где-то по пояс и более в воде. Не имея обуви, я очень сильно пожалею, если выберу эту дорогу. Лучше уж морем, сражаясь с течением. Благо здесь хватает тверди, чтобы устраивать себе отдых, не выбиваясь из сил.
Невыносимо жаль, что мои ботинки забрала трижды проклятая вода.
Здешнее море, стиснутое рифами со всех сторон, оказалось куда более проклятым, чем привычное. Местное течение — это просто нечто. Даже течением назвать его язык не поворачивается, скорее перекат на горной реке. Давненько я подобного кошмара не видел. С того самого дня, когда в последний раз смывал унитаз. Здесь что-то подобное происходило, но в куда более грандиозных масштабах. Исполинский водоворот, стиснутый скалами. Меня то несло к цели, то разворачивало на сто восемьдесят градусов. То, что я издали принял за обычное бурление волн, оказалось чем-то иным. Рифы в этом виноваты или течение — не знаю. Но плыть было очень непросто.
Я человек упрямый и до цели все же добрался. Отдохнул немного, держась за камень, затем начал карабкаться на скалу. Надо глянуть, есть ли за ней корабль, и вообще неплохо было бы осмотреться по сторонам. Что-то мне это буйство моря на столь локальном участке не кажется естественным, а я от природы человек любознательный и всякое явление стараюсь исследовать подробнее.
Забравшись наверх, понял, что не зря обдирал ногти о шершавый камень. Здесь много чего открылось полезного и любопытного.
Первое, что бросилось в глаза, — это обломки. Причем сразу стало понятно, что принадлежат они как минимум двум кораблям. Один из них, возможно, тот самый, о котором рассказывала Нью. Точнее, часть его. Сохранилась лишь корма, от носа и средней части ничего не осталось. Страшно представить силу волн, сотворивших такое.
Второй корабль был до отвращения знакомой конструкции. Стандартная галера демов. Понятие «стандарт» у южных пиратов, конечно, растяжимо, но не узнать узкого корпуса, характерных обводов носа и трапециевидных отверстий под весла, располагающихся в шахматном порядке, было трудно.
Корабль демов сохранился лучше купца. Нос сильно поврежден, часть обшивки левого борта сорвана, на палубе топорщатся вздыбленные расщепленные доски, но большая часть судна уцелела. Волны раз за разом били в его днище, и пусть сейчас они невысокие, постепенно расшатывали поврежденную конструкцию. Один-два шторма — и от него ничего не останется. Купец, похоже, из-за них и дошел до столь плачевого состояния. Хотя Нью уверяла, что засел он высоко и ничто ему не грозит в ближайшее время, по факту выходило иначе.
Необычная ошибка для военного моряка. Спишем ее на шок новичка-засланца? А не слишком ли многое я списываю на этот шок?..
