Так в итоге и получилось, хотя мозолей я заработал немало, гребя неказистым веслом, которое вырубил из доски. Нью дожидалась меня на берегу, синее пятно ее платья заметил издали. Она тоже не пропустила моего появления, забралась по колено в воду, крикнула издали:
— Ну что там? Нашел?
— Ага.
— Что?
— Немыслимой ценности сокровища. Трясусь от алчной радости. Ты даже не представляешь, как богаты здешние рифы. Целая куча бочек, причем не пустых. В одних вода, я ее вылил. В других солонина, я их даже трогать не стал, потому как с душком. Или ты такое любишь? Нет? Ну, значит, я правильно поступил. Еще капуста была квашеная, запашок от нее немногим лучше, чем от солонины, так что оставил там. Вино прихватил. Честно скажу — им только заборы красить, но получше напитков мне не оставили. И два бочонка сухарей, так что мы теперь с хлебом будем. Но самое главное — я нашел топор. Прямо не рифы, а пещера Али-Бабы.
— Я уже волноваться начала. Тебя долго не было.
— Нелегко пришлось. Как ты вообще из того водоворота выбраться смогла?
— Какого водоворота?
— Ну того, на рифах. Вода будто кипит, меня швыряло от камня к камню.
— Там спокойно было. Ну чуть-чуть волн, и все.
— Да? Очень странно…
— Так что за водоворот?
— Не знаю. Никогда такого не видел. Словами не описать. Давай подкрепимся, потом разберем плот.
— А зачем его разбирать?
— Потому что он не годится для дальних плаваний. Завтра начнем делать серьезный. Сегодня я уже ни на что не годен, да и вечер на носу.
Где-то очень глубоко в душе я человек, склонный к лени, поэтому с утра за работу браться не стал. Все равно ведь торопиться некуда. К тому же нашлась причина для отсрочки сооружения плота. Нью ведь рассказывала о руинах на севере острова и следах посещения его кораблями, так почему бы не сходить туда прямо сейчас? Обязательно надо осмотреть. Для общего развития полезно, да и ценные предметы могут обнаружиться.
Вот и отправились туда после завтрака. Дорога оказалась недлинной. А с чего ей быть длинной на острове километров пяти шириной? И часа не прошло, как мы, выбравшись из полосы кустарников, остановились, и Нью указала вперед:
— Вот.
Могла бы и не говорить, ведь я не слепой. Правда, ожидал увидеть нечто другое: круг из камней, аналогичных тем, что возле Мальрока и тут, у западного берега. По слухам, которые не было времени проверять, далеко не уникальные сооружения. Как минимум два имеются в дремучих лесах юга Межгорья — это из тех, что на моих землях. А дальше их и вовсе не счесть.
Язычники почему-то любили стаскивать в кучу исполинские камни. Не только здесь, но и на Земле.
Ничего похожего на Стонхендж здесь не наблюдалось. Нет, камни как раз были: маленькие, большие и огромные. Но никакого подобия круга. Такое впечатление, что когда-то здесь стояла исполинская статуя вроде земного Колосса Родосского. Время, стихия или руки вандалов потрудились над ней безжалостно. Сохранился лишь постамент, габаритами с двухэтажный дом на два подъезда, и россыпь обломков вокруг. Если присмотреться в сторону моря, можно было заметить прямоугольные контуры затянутых дерном фундаментов домов, под ногами встречались обломки керамики.
Нью указала в сторону остатков домов:
— Там до самого моря тянутся развалины. И дальше, по-моему, под воду уходят. Ничего целого не осталось, одни обломки. Наверное, очень древнее место.
— Может, и так, а может, кто-то хорошо постарался. История этого мира покрыта мраком, но есть у меня гипотеза, что нынешние аборигены — это пришельцы с Земли. Тех, кто жил здесь до них, они называют язычниками, а свое появление на этой планете — Исходом. Подозреваю, вырезали туземцев под корень: уж очень много грехов на них валят, ни одного хорошего слова не слышал. Остатки древних поселений и культовых сооружений считаются нехорошими местами, где богобоязненному человеку не место. Правда, это не мешает охотникам за киртом там копаться.
— Охотники? Кирт?
— Своего рода черные археологи. На себя работают, а не для музеев. Да и откуда здесь музеи? А кирт — это древние вещи. Иногда просто красивые безделушки, а иногда очень странные штуковины. И полезные. Есть у меня одна, осталась на корабле. С виду шест в рост человека, но нажми на что-то вроде кнопки — и выскакивает лезвие, превращая его в подобие алебарды.
— И чего же тут странного?
— Лезвие шире шеста, в нем ему не хватит места. Как оно там помещается — это ведь невозможно. К тому же металл необычно выглядит, похож на полированное серебро, и ничем не царапается.
— Даже алмазом?
— Алмазом не пробовал, не попадались мне они, но рубин не берет, а он тоже очень твердый. Я называю это оружие Штучка. Ею можно рубить стальные полосы, и на лезвии даже крошечной царапинки не остается. Она меня не раз выручала.
— Местные язычники делали такое оружие?!
— Сомневаюсь. Умей они это, предки нынешних аборигенов ни за что бы с ними не справились. Очень вероятно — это поделки куда более древней цивилизации.
— И куда подевалась эта цивилизация?
