Кстати насчет песка. Попытки сцементировать его успехом не увенчались, он отказывался превращаться в монолит. Не знаю, какой состав этой сыпучей напасти, но ведь большинство минералов плавится при температуре горения термита. Сплавление — чем не способ борьбы с сыпучестью?
Остается только придумать, как бы получить алюминий, причем в серьезных количествах. Как у нас его добывают? Электролизом расплава? Значит, для начала задумаемся о создании мощной электростанции.
Хотя нет, для начала надо задуматься о вакцинации скота. Иначе эпидемия, что с весны косит поголовье наших лошадей, в конце концов вынудит нас ходить пешком.
— Вот, именно этот странный сосуд был найден в песчаном колодце. Чедар без интереса покрутил бутылку в руках:
— Чистое стекло. Дорогое.
— Дорогое, потому что никто кроме меня его пока что не выпускает, — я указал на застекленное окно. — Пока что только небольшие пластины, но начинали мы с совсем уж крошечных, так что прогресс очевиден. У конкурентов все гораздо хуже, их стеклу до такой чистоты еще очень далеко. Они, правда, выкручиваются придавая своей продукции насыщенные цвета. Причем тщательно берегут тайны красящих добавок. Но насыщенный цвет — не всегда хорошо. Он ведь и безо всяких примесей сам по себе плохо сказывается на прозрачности.
— Перед тем как мы спустились в этот подвал я обратил внимания на стражу. Шесть воинов в доспехах и при оружии охраняют вход, еще четверо находятся за дверью, причем закрытой изнутри на массивный засов. При малейшем шуме сюда набежит помощь со всего замка. Неужели такие все эти меры предосторожности ради охраны стеклянного сосуда?
— Здесь есть кое-что еще, но мы нашли это не при раскопках холма, а отобрали у рейдеров. В том числе и пара достаточно ценных предметов.
— Но я почти уверен, что вы дрожите вовсе не над ними.
— Вы правы.
Подойдя к стене полукруглого зала я четырежды постучал по дощатой поверхности. Несколько мгновений ничего не происходило, затем послышался скрип, раскрылась потайная дверь.
— Мои люди обнаружили это укрытие при ремонтных работах. Не знаю, для чего его использовали прежние владельцы замка, а я храню здесь самую величайшую ценность. Пройдемте.
Внутри, в нешироком коридорчике стояли две немолодые женщины. Одна передала мне подсвечник с горящей свечой, вторая, поймав мой взгляд, покачала головой.
Я и не ожидал другого. Случись хоть что-то, меня бы первым поставили в известность, причем мгновенно. Но подсознательно человек в любой ситуации хоть немного, но верит в чудо.
Последним рубежом охраны была решетчатая дверь. Ее поставили уже при мне, старому владельцу хватало деревянной. Но меня не устраивала надежность, пришлось напрячь кузнецов.
Чедар без интереса посмотрел на то, что я так тщательно оберегал и задал не совсем ожидаемый вопрос:
— Я обратил внимание, что наружные двери заперты с обеих сторон. И заперты надежно. Такое впечатление, что вы не только охраняете это тело, но и опасаетесь какого-то подвоха с его стороны.
Присев на скамеечку возле низкого ложа, я погладил руку лежащей на нем девушки и покачал головой:
— Это не тело. Она живая. Ее сердце бьется, в грудь поступает воздух, но все это происходит гораздо медленнее чем у нас с вами. Она просто спит. Очень крепко спит.
— И давно?
— Около двух лет.
— Это трудно назвать сном. — Да, трудно…
— Полагаю, вы сейчас хотите рассказать ее историю.
— Там, наверху, в моей башне, есть клетка. В ней живет птица. Попугай. Особый попугай. Но он не мой друг, а ее. Она тоже страж.
— В мое время стражи вели себя несколько активнее.
— Был бой, ее опасно ранили. Я тогда тоже пострадал. А еще я был беспросветно глуп и решил, что можно повторить кое-что. То, что когда-то сделали со мной мои люди. В похожей ситуации они положили на мои раны черное сердце, вырванное из тела опаснейшей твари. Я тогда выжил, но мне пришлось нелегко. И я тоже лежал как она. Но это продолжалось несколько дней, а не лет. К тому же тогда из сна меня вырвали церковные палачи. Может это помогло, не знаю. Не рискую вредить ее телу, скорее всего церковники не причастны к моему пробуждению. Просто все так совпало.
— Дан, вы должно быть сами знаете, что некоторые части тел тварей могут подарить жизнь, а могут сотворить то, в сравнении с чем смерть — великое благо.
