Девятый Дом полностью

Алекс нажала на выключатель, и в газовых фонарях на красных с золотом стенах вспыхнуло пламя, освещая египетский храм, возведенный в сердце английского особняка. Алтарь был выложен черепами, чучелами животных и кожаной конторской книгой, где подписывался каждый член делегации перед началом ритуала. В центре задней стены был саркофаг со стеклянной крышкой – иссохшая мумия, похищенная из долины Нила. Все это было почти слишком ожидаемо. Потолок был выкрашен под куполообразное небо, в углах были листья аканта и стилизованные пальмы, а центр комнаты пересекал ручей, питаемый водопадом, стекающим с края балкона наверху. Эхо было оглушительным. Жених переместился через ручей, как можно дальше от саркофага.

– Я ухожу, – прокричала Салома из дальнего конца коридора. – Не хочу здесь находиться, если что-то пойдет не так.

– Ничего не пойдет не так! – крикнула ей Алекс. Они услышали, как захлопнулась входная дверь. – Доуз, что она имела в виду?

– Ты читала ритуал? – спросила Доуз, обходя комноту по периметру и изучая детали.

– Частично.

Достаточно, чтобы знать, что он может связать ее с Женихом.

– Ты должна попасть в пограничную область между жизнью и смертью.

– Подожди… Мне придется умереть?

Ей действительно пора начать читать.

– Да.

– И вернуться?

– Ну да, суть в этом.

– А тебе придется меня убить? – Застенчивой Доуз, которая при виде любого насилия забивалась в угол, как ежик в свитере? – И тебя это не смущает? У тебя будут проблемы, если я не вернусь.

Доуз тяжело вздохнула.

– Ну так вернись.

Лицо Жениха было мрачным, но таков уж был его обычный вид. Алекс пристально посмотрела на алтарь.

– Так загробная жизнь – это Египет? Из всех религий правы были древние египтяне?

– На самом деле мы не знаем, какова загробная жизнь. Это лишь один из путей в пограничную область. Существуют и другие. Они всегда отмечены реками.

– Как Лета для греков.

– Вообще-то греки считают пограничной рекой Стикс. Лета – это последняя граница, которую должны пересечь умершие. Египтяне верили, что солнце ежедневно умирает на западных берегах Нила, так что пересечь его с восточного берега к западному значит оставить мир живых позади.

И именно это путешествие предстояло Алекс.

«Река», пересекающая храм, была символической, высеченной из камня, добытого в древних известняковых тоннелях под Турой, на бортах и дне канала были высечены иероглифы из «Книги мертвых».

Алекс замялась. Было ли это перепутьем? Ее последней глупостью? И кто встретит ее по ту сторону? Хелли. Может, Дарлингтон. Лен и Бетча с расколотыми черепами, с мультяшным удивлением, так и застывшим на лице Лена. А может, где-то на том берегу их снова сделали невредимыми. Если она умрет, то сможет ли вернуться обратно сквозь Покров и провести вечность, порхая по кампусу? Или она окажется дома, обреченная на бесконечность в какой-нибудь трущобе в Ван-Найс? Ну так вернись. Вернись или предоставь Доуз держать твое мертвое тело, а Саломе Нилс разделить вину. В последней мысли было нечто приятное.

– Все, что мне надо, – это утонуть?

– Это все, – сказала Доуз без намека на улыбку.

Алекс расстегнула пальто и сняла свитер, а Доуз сняла парку и достала из карманов два тонких зеленых тростника.

– Где он? – прошептала она.

– Жених? Прямо позади тебя, – Доуз подпрыгнула. – Шучу. Он у алтаря, погружен в свои фирменные печальные мысли.

Жених стал еще мрачнее.

– Сделай так, чтобы он встал напротив тебя на западном берегу.

– Доуз, он тебя прекрасно слышит.

– Ой, да, конечно, – Доуз неловко всплеснула руками, и Жених перешел на другой берег ручья. Поток был столь узким, что он пересек его в один длинный шаг. – А теперь оба встаньте на колени.

Алекс сомневалась, что Жених захочет последовать инструкциям, но он это сделал. Они встали на колени. Казалось, он хочет побеседовать с Алекс не меньше нее самой.

Она чувствовала холод пола сквозь джинсы. Она понимала, что на ней белая футболка, которая промокнет насквозь. Ты сейчас умрешь, оборвала она себя. Пожалуй, сейчас не время переживать, что призрак увидит твои сиськи.

– Убери руки за спину, – сказала Доуз.

– Зачем?

Доуз подняла тростинки и сказала:

– Да будут эти запястья связаны стеблями папируса.

Алекс убрала руки за спину. Это было все равно что быть арестованной. Она наполовину ожидала, что Доуз стянет ей запястья пластиковыми стяжками. Вместо этого она почувствовала, как Доуз положила что-то в ее левый карман.

– Это стручок рожечника. Когда захочешь вернуться, положи его в рот и закуси. Готова?

– Давай помедленней, – сказала Алекс.

Алекс наклонилась вперед. Это было неудобно с руками за спиной. Доуз взяла ее за голову и шею и помогла ей упасть вперед. Алекс на мгновение застыла над поверхностью воды, подняла глаза и встретилась взглядом с Женихом.

– Давай, – сказала она.

Она глубоко вдохнула и постаралась не паниковать, когда Доуз сунула ее голову под воду.