Дружинники разошлись по домам отдыхать, сам воевода остановился у Каши. Сотник немного знал воеводу – Збыслав Якунович в свои неполные двадцать пять лет уже прославился своими победами над беспокойными соседями Новгорода – ливонцами и датчанами. Пока Збыслав Якунович стяжал себе славу только в мелких стычках с вторгавшимися в новгородские земли разноплеменными шайками, но судя по тому, что услышал от воеводы Матвей Каша, дело шло к большой войне.
- Готовится воевать немчура, - сказал Каше Збыслав. – Говорили мне купцы, у них в Ригу войска нагнано – не перечтешь! И рыцари, и кнехты, и арбалетчики. А тут еще узнал я от нашего архиепископа владыкиИосифа, что римский папа, первый поп латынский, какую-то буллу написал, где всех русских хрестьян объявил язычниками и призвал ливонцев да свеев в крестовый поход на Русь, то бишь на Новгород.
- Вот ведь собаки! – Каша в сердцах плюнул себе под ноги. – А все туда же, хрестьянами себя зовут. Одно слово – нехристи, сучьи дети!
- Князь наш обеспокоен. Коли начнется большая война с орденом, Новгороду одному сил не хватит со всем западным рыцарством драться. Либо у Литвы надо помощи просить, либо у князей русских. А как тут попросишь помощи, если пол-Руси под монголами? Кстати, что у тебя тут о монголах слышно?
- Ничего не слышно, - сказал Каша. – Были сбеги, но то зимой. От них только страстей несусветных наслушался.
- Многое рекомое о монголах – правда, - Збыслав вздохнул тяжело, покачал головой.- Навалился народ сей немилосердный на нашу землю, полонит ее и жжет беспощадно! Может статься, что и на Новгород монголы пойдут.
В дверь вошла румяная улыбчивая молодуха – жена старосты, - поклонилась воеводе, поставила на стол братину с подогретым медом. Воевода зачерпнул ковшиком, отведал, почмокал губами.
- Хорош? – поинтересовался Каша.
- Зело хорош, аромат несказанный…. Говоришь, вестей о монголах у тебя нет?
- Нет, воевода. Оттого и неспокойно у меня на душе. Сидим тут, ничего не знаем. Одно успокаивает – пока вода не спадет, монголы на Новгород не пойдут.
- Почему так уверен?
- Дорога на Новгород здесь идет низинами да лесами. Болот много, рек и речушек мелких. Как снег начал таять, вода высоко поднялась. По такой дороге не то, что конный – пеший не пройдет. Разве только монголы в обход пойдут, но это такой крюк будет!
- Ну, так это на время. Придет настоящее тепло, монголы враз на Новгород ринутся. Они с юга, немчура да шведы с запада – не отобьемся.
- Больно мрачно глядишь на все, Збыслав Якунович.
- Жизнь заставит! Теперь времена такие, что добрые да хорошие мысли в голову не идут. Одна надежда на упорный дух новгородский.
- Пойдем-ка, отобедаешь со мной. Мы как раз полдничали, как вы приехали. А после баню истопим. С дороги помоешься.
- Некогда мне париться, Каша. В Торжок еду. С начала зимы в Новгороде оттуда вестей нет.
- Видел я Радима, он в Новгород ехал. А потом - твоя правда. Ничего не слышно о том, что на Тверце деется.
- Есть у нас известие, что Торжок монголы сожгли, - помолчав, сказал Збыслав Якунович.
- Верные ли вести?
- То и собираюсь проверять.
- Опасное дело затеял, Збыслав Якунович. С полсотней воев к волку в пасть лезешь.
- Мы на своей земле. К тому ж, я не сражаться с ними еду. Разведать только.
- Бог тебе в помощь. Когда собираешься ехать?
- Как стемнеет. Проводник мне нужен толковый, чтобы места здешние знал, как собственный огород. За тем к тебе и приехал. Есть у тебя такой?
- У меня таких много, - улыбнулся Каша, показав крупные неровные зубы. – Выбирай любого.
- И еще об одном попрошу. До Торжка четыре дня пути, а в такую погоду – все шесть. Помоги с едой и зерном для коней. В твоем хозяйстве, чаю, все есть.
- Мясо, мед и соль у меня свои, - сказал Каша, - а вот хлеб, крупа и овес у смердов только есть. Мы свою муку еще зимой подъели, теперь у конятинских вымениваем на соль, скору и дичь. Они народ не скаредный, много не просят, а то и так дают. Чем богаты, тем и с тобой поделимся.
- Спаси Христос. Теперь подождем малость, а как кони отдохнут, так и двинемся.
- Трудно тебе придется. До сих пор вы посуху шли, теперь через топи пойдете. Попробую я Савёла уговорить вас повести. Лучше него охотника тут нет, каждую тропку в лесу знает. И послушай моего совета – подожди до утра. Утро - оно вечера мудренее. А я тебе все-таки баню истоплю. Мы тут со товарищи приспособились баню по - белому топить – одно удовольствие. Тепло, и дым глаза не ест.
- Эх, душа чудская, бес с тобой! – махнул рукой воевода. – Твоя взяла. Мы ведь, почитай, пять суток в седле провели.
- Ну, так я пошел затапливать, - ответил Каша.
