Ди Ривард бросил пару поленьев в очаг и наблюдал за те, как разгорается пламя. Нужен сильный огонь и кое-какие заклинания. Сегодня еще один древний дух найдет вечное успокоение.
Где-то в горах завыл волк. Великий Видящий отвел слезящиеся глаза от пляшущего в очаге пламени, перевел взгляд на собаку. Акиба спокойно лежала у его ног, положив морду на передние лапы. Значит, смерть еще далеко. Грифа в небе ди Ривард видел сегодня днем, за два часа до заката, а хороших дорог в этом глухом месте на границе Лаэды и Ворголы нет. В глубине души шевельнулся стыд. Его, главу скроллингов, ищейки императора загнали сюда, в эту жалкую хижину, заставляя его прятаться в ней от неизбежного. Плохо быть старым! Вернуть бы жизнь на тридцать, двадцать, хотя бы десять лет назад – и он бы принял врага так, как и полагается скроллингу, потомку победителей Тьмы. Но нет такой магии, которая вернула бы назад прожитые годы. Он очень стар, и вся его армия – это верная собака, такая же дряхлая, как он сам.
Поленья шипели в огне, пламя лизало их, разгораясь все ярче и ярче. Пляшущий свет огня в окнах хижины виден далеко, но это уже не имеет значения. Всадник найдет его в любом случае – он создан для того, чтобы искать, находить и убивать. И это хорошо, стыдно скроллингу умереть не от меча. Его бывший соратник сам того не ведая сослужит своему магистру последнюю службу.
Волки завыли ближе; на этот раз в их вое слышался испуг. Акиба вскочила на ноги, встревожено заворчала. Пламя в очаге билось и гудело. Ди Ривард снял с шеи орденскую цепь. В золотой медальон на цепи был вставлен кристалл каролита величиной с голубиное яйцо, самый большой из оставшихся в мире. Он был вручен предыдущему магистру жрецами древнего культа Огня, которые хорошо знали, в чем секрет этого камня. Древний дух на свободе – так что теперь этот кристаллсослужил свою службу.
Синие губы старика тронула улыбка. Со смертью этого камня закончится лишь история ордена, и это будет справедливо. Каролит – одно из звеньев в цепи судьбы, - выполнил свое назначение.
- Баги Сахт Ваарахам Кейоксар! – провозгласил ди Ривард на языке первых пророков. – Единый Бог, Создатель и Хранитель порядка! Ты дал нам этот дар, так прими его назад. Пусть мертвое станет живым, как и предсказано. Пусть будет, как положено. Пусть исполнится, как суждено.
Он бросил камень на пылающие угли, и каролит, нагревшись, засветился весенним травянисто-зеленым цветом, а потом погас, вспыхнув на прощание яркой зеленой звездой. От магического камня остался лишь прах. Ди Ривард вздохнул. Копыта стучали уже у самой хижины, и пламя в очаге окрасилось в синеватый цвет.
Дверь распахнулась, ледяной холод ворвался в хижину. Акиба, сначала бросившись к вошедшему, вдруг залаяла дурным голосом, завыла, сжалась в ком и попятилась внутрь хижины, не сводя с черной фигуры глаз.
- Входи, брат мой! – сказал ди Ривард, силясь подняться с табурета. – Я знаю, что магия не изменила твоего сердца. Я рад, что ты пришел.
Призрак шагнул к старику. В правой руке он держал длинный меч из темной виллехенской стали, в левой - кинжал. Собака, переборов страх, все же бросилась между страшным пришельцем и хозяином, прижав уши, залаяла. Легат пригвоздил ее ударом меча к полу лачуги. Миг спустя он вонзил кинжал в сердце Римана ди Риварда.
- Зачем ты сжег каролит, старик? – прошелестел голос. – Я бы не смог тебя убить.
Ди Ривард не ответил. Он осел на пол, и последнее, что он увидел, было пламя очага – оно превратилось в яркую звезду и взлетело к потолку, пробив крышу, понеслось в ночное усыпанное звездами небо. И следом за той звездой отправилась в вечность душа Римана ди Риварда.
Легатстер кровь с лезвий меча и кинжала. Эту работу он выполнил. Теперь начиналось настоящее дело. Но прежде ему предстоит долгий путь к землям сидов – туда, где близ старого имперского города Венадур находился вход в Круг.
Глава четвертая
В
оевода новоторжский Радим Резанович заболел. Неделю тому назад свозили съестные припасы в городской детинец, а ночью набат загудел нежданно-негаданно. Проснулся Радим, а за окном горницы – зарево, прямо у терема посадника пожар полыхает. Горели базы* с сеном и всякой рухлядью. Только позже, когда пламя погасили, обнаружил воевода, что в горячке выскочил на лютый мороз в исподней рубахе и без шапки. Теперь же лежал у себя в тереме в жару, кашлял так, что мочи нет. К воеводе позвали местных травников – те велели лежать, не вставая, растираться жиром и травяные отвары пить. Радим скрипел зубами в ярости, но только травники сказали, что дело серьезное. Крепко прихватила воеводу новоторжского Хрипуша.**
В первый день березозола*** Радиму стало немного легче. Жар его отпустил, вот только слабость была такая, будто все кости из него повынули – ложку с похлебкой до рта не поднять. С утра пришел с докладом Яков Млын, княжий муж и десница Радимова в Торжке.
