- И о нем тоже, - Акун улыбнулся вошедшей Липке, державший в руках окрин с медом. – Но сначала выпьем. Зря ты не пьешь мед, Руми. Мне понравился этот напиток. Он бодрит и веселит душу.
- Ты говорил о чем-то очень для тебя важном, - напомнил Хейдин.
- Точно, - Акун медленно осушил ковш меду, крякнул, вытер усы и бороду. – Для начала просьба к тебе, ортландец; если меня убьют, поступи со мной так, как принято у нас в Милдории. Сожги мое тело, а прах вместе с моим оружием схорони в земле.
- Перестань говорить глупости! – рассердилась Руменика.
- Трогательная просьба, - сказал Хейдин. – Обещаю, я исполню ее, если только меня самого Легат не изрубит на части.
- Если тебя убьют, пусть женщины это сделают, - Акун посмотрел на Руменику и Липку.
- Это и есть важная вещь, которую ты хотел нам сообщить?
- Есть и вторая. Тот, кто сегодня называется Легатом и служит злу, когда-то был моим другом. Есть только один способ вырвать его из цепей Мрака – завладеть его сердцем. Если сердце Легата будет уничтожено, он обретет мир и покой. Понял, о чем я говорю, Хейдин?
- Понял. По-моему и эта просьба немного преждевременна.
- Никому не дано знать будущее, - Акун налил себе еще меду. – Если ты останешься в этом мире, ортландец, ты поступишь мудро. Здесь красивые женщины и доблестные мужчины. Сюда еще не проникла проклятая изнеженность и страсть к богатству, которые развратили империю. Я бы здесь поселился, клянусь душой Ниммура!
- Я нашел тут то, что давно и безуспешно искал, - сказал Хейдин, посмотрев на Липку. – Так что мы будем делать, когда Легат будет здесь?
- Выйдем из дома и дадим ему бой, - сказал Акун, отпив меда. – Или ты придумал что-нибудь получше?
* Беретянница – кладовая для меда
Ратислав еще плохо разбирался в оружии, но подарок Хейдина показался ему просто царским. Вернувшись с ним в свою избушку, юноша затворил дверь и при свете лучины занялся оружием. Он несчетное количество раз обнажал саблю и снова вкладывал ее в ножны, любуясь сталистым блеском лезвия, рубил и колол саблей воображаемых врагов, а также деревянные чурбаки и даже железную проволоку, чтобы испытать клинок. Сабля показалась ему превосходной. Ратислав понятия не имел, чем отличается дамасский клинок от обычного, какой клинок куется холодным способом, а какой – горячим – главное было в другом. Он ощутил себя настоящим воином, владеющим сказочным оружием, каким показалась ему половецкая сабля.
Он покривил душой перед Хейдином, сказав, что лук Субара не особенно ему понравился. Лук был просто великолепный, и Ратислав не мог этого не признать. Он был вдвое легче лука Ратислава; кибить,* сделанная из козлиных рогов, была покрыта водостойким лаком и усилена костяными падзорами**, а модяны*** были металлические, с искусно сделанной защелкой для очка тетивы. Под стать луку были и стрелы в саадаке – длиной в два локтя каждая, оперенные пером серой цапли, с закаленными железными наконечниками. Если сабля была редкой и ценной вещью, то половецкий лук оказался просто сокровищем.
Ратислав опробовал лук прямо во дворе, благо, уже наступали сумерки, и народ давно разошелся по домам. Поначалу стрелы летели слабо, втыкались в стену сруба неглубоко и без труда выдирались из пробоя. Потом Ратислав смекнул, в чем дело. Половецкий лук требовал особой техники обращения. Если большой тисовый или композитный лук следовало именно натягивать, прикладывая главное усилие к тетиве, то у легкого половецкого лука тетива натягивалась резким рывком – только так конный воин со спины движущейся лошади мог быстро и точно послать в цель стрелу. После десяти или двенадцати неудачных попыток, когда руки начали невыносимо болеть, Ратислав все-таки выстрелил как надо – стрела с резким свистом разбила вдребезги надетый на кол глиняный горшок и глубоко засела в дереве.
Ночью Ратиславу приснился странный сон. Он увидел отца в полном воинском снаряжении и на коне. Отец показывал ему открытую ладонь и говорил: «Твое сердце открыто, как эта ладонь. Я вырастил тебя воином. Иди за мной!» И они пошли куда-то; отец впереди, а он чуть позади, гадая, куда это отец его ведет. Наконец, они пришли к берегу реки, и здесь отец вошел в воду и исчез в черных волнах, а он остался на берегу и звал отца. Только отец не возвращался, зато пришел Зарята.
- Ты разве не знаешь, что нельзя так громко кричать? – спросил мальчик. – Мой враг близко, из-за тебя он меня найдет.
- Но как мне вернуть отца?
- Соверши подвиг. Спаси меня…
