Херб пристроился рядом и осмотрительно заглянул в пространство небольшого кабинета. Там сидел коротко стриженный шатен, в белой рубашке с синим галстуком. После зачистки этажа спецназом было не вполне понятно, что этот тип здесь делает.
– Сэр, я детектив Херб Бенедикт. Поместите ваши руки так, чтобы я их видел.
Человек с понурым вздохом поднял руки над монитором.
– Это вообще надолго? – уныло спросил он. – А то я такую процедуру уже проходил с теми, другими копами.
– А те копы разве не приказали вам отсюда выйти?
– Я, знаете ли, хорошо осведомлен о своих правах. И заставить меня отсюда уйти у вас не получится.
Херб мысленно сделал заметку отчитать спецназовцев за то, что не выставили отсюда этого олуха.
– Сэр, вы вообще в курсе, что произошло в этом здании, буквально в двух офисах от вас?
– Да. Кого-то застрелили. Я видел, как тот парень уносит ноги. Пронесся как раз мимо меня.
Херб озадаченно покачал головой. Воистину людскому безрассудству нет предела.
– А вас не беспокоит то, что вас могли застрелить?
– Сказать вам, что меня реально беспокоит? – Человек кивком указал на горку картонных папок возле своего компьютера. – Вам известно, что произойдет через четырнадцать дней?
Херб ухватил взглядом табличку на двери: «
– Через две недели закончится срок подачи деклараций, – пояснил Дин. – Так что я сейчас завален работой если не по уши, то во всяком случае, по горло. Клиенты для меня превыше всего.
Херб бегло оглядел аскетичное убранство кабинета – неполитые папоротники в горшках, расхожие картинки на стенах. А еще опилки на полу (возможно, следы недавней перестановки). Единственные персональные предметы находились на столе хозяина кабинета – кофейная кружка со смайликом, хрустальное пресс-папье, а также рамка с фото, где Дин пожимает руку Биллу Клинтону.
– Сэр, – категорично обратился Херб, – я вынужден просить вас покинуть это здание. Мое требование неукоснительно и распространяется на всех, кто здесь находится.
– Да бросьте вы. Я…
– Завтра вы сможете сюда вернуться. А пока в мои полномочия входит за неподчинение вас даже арестовать.
Дин с длинным и унылым вздохом потер виски, после чего все же выключил компьютер.
– Не вижу логики, – сказал он. – Ведь на данный момент это самое безопасное место для пребывания, разве нет? Тот, кого вы ищете, уже сделал отсюда ноги.
Он прихватил свой висящий на стуле пиджак, и Херб проводил его к лифту и бдительно отследил, чтобы кабина спустилась до самого низа.
После этого они с Сэйки возвратились в кабинет Роу.
Джек Дэниэлс окружена копами и сканирует взглядом толпу в шикарном вестибюле Маркетт-Билдинг.
Все это донельзя волнительно, и Лютер пытается сдержать на своем лице улыбку.
Вот она смотрит прямиком на него; на нестерпимо сладостное мгновение их взгляды встречаются, после чего она переводит взгляд на следующего.
Лютер терпеливо ждет своей очереди на выход.
Уже не впервые после ухода Джеки в отставку Херб жалел, что она сейчас не с ним. У нее почти сверхъестественный нюх на обнаружение улик и намеков на местах преступлений; на выявление, казалось бы, несопоставимых нюансов и деталей. Причина ухода Джек была ему понятна, и он ее в этом решении поддерживал, но сейчас надеялся, что здание скоро расчистится настолько, что она сможет сюда подняться и поделиться своими наблюдениями.
При оглядывании офиса Роу Херб никаких намеков не увидел. А видел просто кабинет. Столы, стулья, растения, все эти бесчисленные картотечные шкафы… Картотечные шкафы.
Во всех офисах есть картотечные шкафы.
А выдворенного налоговика с Клинтоном на фото… где были его картотечные шкафы?
Их там чего-то не было.
Странно. Настолько странно, что Херб, признаться, почувствовал себя неуютно.
Чувствуя легкий всплеск адреналина, он вместе с Сэйки возвратился в офис 1212 и еще раз его осмотрел.
Кабинет скромный, небольшой. Приемной нет. Один лишь стол с компьютером.
И никаких картотечных шкафов.
Херб схватил рацию.
– Это детектив Бенедикт. Свяжите меня со старшим группы спецназа.
– Здесь лейтенант Мэтьюз, прием, – послышалось после паузы. – Что там у вас, детектив? Прием.
– При прочесывании двенадцатого этажа почему вы не спровадили вниз того налоговика? Прием.
– Какого налоговика?
Развязывая и стягивая с шеи галстук, Лютер смотрит на выход. Атмосфера наэлектризована. В воздухе ощутимо витает страх. Смятение вперемешку со взволнованностью. Всюду приглушенная, но жаркая болтовня, вопросы, сетования. Местами уже и пошучивают: кое-кто из офисного планктона, очевидно, возбужден тем, что в их тусклых, пресных жизнях что-то происходит.
Будет о чем рассказать за ужином семье. А то и, глядишь, попадут в вечерние новости.
