До Питера дошло, что это, видимо, тот самый безумец, которой подвесил на мосту Кинзи-стрит женщину и скинул возле аквариума труп профессора в ящике из-под рыбьего корма.
Сколько же ему еще остается на этом свете?
– Сорок пять секунд, – словно подслушав его мысль, объявил Сайдерс.
Говорить Питер не мог, а значит, не мог и умолять; впрочем, маловероятно, что мольбы и нытье чем-нибудь помогут. Роу не был набожным, но все равно несколько удивился, что даже вот сейчас, на краю рокового обрыва, не испытывал ни внезапного страха перед богом, ни веры в него. Лишь зияющую пустоту где-то в сердцевине души; возможно, так ощущалось сожаление.
– Тридцать секунд.
Сожаление о столь многом.
В принципе он был прав, внушая своей жене, сыну и друзьям: вина, беспокойство, ревность и сожаление бесполезны по своей сути, так как ими ничего не достичь.
А потому сейчас Питер Роу пытался очистить свой ум.
Обратно к действительности его вернул резкий стук.
Изогнув шею, он увидел, что дверь в кабинет слетела с шарниров.
Это еще что – неужто персонал? Его чудесный, непослушный персонал, рвущийся его спасти?
Нет, кое-что гораздо лучше! Охрана из вестибюля!
Внутрь с пистолетами в руках ворвались двое, чьих имен он никогда даже не удосуживался узнать.
Явились, чтобы спасти ему жизнь.
– Черт… Охренеть…
– А то. Сто тридцать. Или еще подкинуть?
Город, рябя, бешено проносился мимо. Разгон макглэйдовской «Теслы» живо напоминал мои молодые годы, когда американские горки были мне еще в удовольствие. Сила гравитации буквально пришпиливала меня к сиденью, а один раз мы так лихо подлетели к заду маршрутного автобуса, что мелькнула мысль: ну всё, сейчас точно воткнемся.
Однако Макглэйд успел славировать, и авто проявило свою маневренность ничуть не хуже, чем скорость. Мы почти впритирку разошлись с автобусом, вьюном вильнули между такси и внедорожником, проскочили в мимолетный зазор среди потока и нырнули по свертке в сторону Уобаш, разгоняясь на юг.
– Помнишь «
Улучив момент, я глянула на свой айфон.
Там, в больнице, я потеряла связь, а теперь меня нагнала эсэмэска от Фина, что он в пути.
Я зашла в список контактов и набрала Херба. В этот момент Херб под вой своего клаксона пролетел мимо группы пожилых, которая сложилась как домино на обочину.
– Боже! Макглэйд!
– Ничего, у них наверняка есть памперсы.
– У них-то да, а у меня-то нет! Я так и обделаться могу!
– Только не в моем новом авто! – тревожно покосился он. – Из замши запах фактически не устраняется. Во всяком случае, мне так говорили.
Еще один взмыв ускорения – почти сюрреалистический, так как рев мотора ему не сопутствовал. «Тесла» вся как есть была на электрике, тихая как церковная мышь.
– До Маркетт-Билдинг два с половиной километра, – сообщил Макглэйд, в обгон такси промахивая на красный свет. – Нам это как два пальца обоссать.
– Смотри струей не промахнись.
Я едва успела это произнести, как впереди нежданно-негаданно вынырнул строительный объект: огороженный лентой кусок Уобаш, где рабочие в жилетах рылись в канализационной яме.
Остановиться вовремя было решительно невозможно.
Этим парням он купит по машине. Да что там по машине, по…
Из заднего кармана своих черных джинсов Сайдерс выхватил ствол и выстрелами в грудь повалил вбежавших, всадив каждому по нескольку пуль.
Недвижные тела рухнули на пол.
Все произошло во мгновение ока.
– Двадцать секунд, Питер.
Через разбитое стекло ощущался озорной весенний ветерок – и полная безнадежность.
Полная бесповоротность.
Перевернутый взгляд созерцал страницу патента на систему аварийного освещения, который он проводил через национальное патентное бюро.
«
Сердце заходилось в яростном бое.
– Пятнадцать секунд.
Перебарывая страх, Роу глубоко, до отказа вдохнул живительного кислорода.
– Десять.
Он вел трезвую расчетливую жизнь, основанную на приумножении богатства. Но он любил ее и проживал единственно известным ему способом, и не думал падать из окна…
– Пять… Четыре…
с какими-либо…
– Три… Две…
Сожалениями…
– Одна.
кроме одного. Он так и не узнал имен тех двоих, что погибли, пытаясь его спасти. Он, как мог, повернул голову к остывающим телам и ухватил взглядом фамилии на бейджах:
– Питер Роу, на часах тринадцать пятьдесят одна. Попутного ветра.
Спину больно резанул обломок стекла, и Питер отделился от края.
