Минут через пять я вышла на парковку в окружении фонарей, напоминающих гнутые, ломаные, покосившиеся, а местами опавшие спички. Удивительно, насколько все это за годы смогло погнить и разрушиться. Пыльными змеями вились электропровода с бурыми, поеденными ржавчиной отростками, напоминающими застывших червей.
Опустошенная, я шла и шла, отупев от ноющей боли и усталости.
В том месте, где ветровку рассек нож Синтии, стылой змейкой проникал сквозняк.
Впереди постепенно вырастало трехэтажное кирпичное строение – первое из той серии, что с вершины водяной башни казались соединенными меж собой.
– Видишь двойные двери? – спросил Лютер.
Сердце учащенно забилось, и причиной тому была не только измотанность.
– Вижу.
– Проходи через них. Надеюсь, ты помнишь код с водонапорной башни. А то, чего доброго, придется тебе туда снова влезать по темноте.
Все болело.
Болело адски.
Болеутоляющего, которое они заныкали, должно было хватить на две недели. Но не прошло и двух дней, как они уже успели истратить свой запас наполовину. Да еще и бензин на нуле.
Прошлой ночью в своей колымаге, голодные и холодные, они меж собой разругались в хлам. Теперь вот снова приходилось ночевать в машине. К тому же никак не давал заснуть чертов храп Люси. Она не виновата: вместе с носом у нее пропала и носовая перегородка. И тем не менее руки так и чесались ее придушить, причем неоднократно.
Особо грела мысль, что это не только утолит жажду крови, но и избавит от нужды делиться медикаментами.
Порыв еле сдерживался.
Если бы все шло как надо, он бы уже сегодня кого-нибудь убил. И не скучным банальным удушением, а медленно, сладостно, больнее.
К тому же эта девка по-своему начинала над ним разрастаться. Доставать. За всю свою жизнь Дональдсон не проводил столько времени с одним и тем же человеком. Особенно таким, которого он чуял на самом глубоком, самом низменном уровне. Они с Люси разделяли одни и те же нужды, надежды, страхи.
Поистине союз, заключенный в аду.
Утром после пробуждения они весь день шарились по заброшенному городку. Сюда их направила та жирная сука Вайолет Кинг, но не указала никакого конкретного адреса. И вот они колесили голодные, холодные, страждущие, и их все больше пробирало отчаяние.
К сумеркам они так ничего и не выискали. А под занавес еще и кончился бензин.
Дональдсон в очередной раз тешил себя мыслью о придушении Люси, когда на том конце городка бабахнул взрыв. А за ним несколько суетливых выстрелов.
К тому месту они добирались пешком.
– Ди, не так быстро.
Люси на ходу хромала все сильнее; идти медленнее можно только спиной вперед.
– Мы почти уже дошли. Поднажми еще чуток.
– Я так быстро не могу.
– Ну так не иди, – буркнул он. – Мне-то что.
– Ди, ну пожалуйста…
Дональдсон остановился. Прежде этого слова он от Люси никогда не слышал.
Он оглянулся, оглядывая ее корявое, как кора, передернутое болью лицо, с которого смотрели жалостливо-скорбные глаза… и проникся к ней сочувствием.
Это он-то, Дональдсон, который не ведал ни жалости, ни сострадания никогда и ни к кому. Сколько загубленного люда молило его о жалости, но он лишь возбуждался, распаляясь в своем гибельном усердии.
А вот это тихое «пожалуйста» от Люси его не распалило. А наоборот, вызвало в нем желание помочь. Как-то утешить.
Чудно. Ох чудно.
– Хочешь малость отдохнуть? – спросил он участливо.
Она кивнула.
Свои злосчастные, увечные, бесприютные тела они уместили на рассохшейся остановочной скамейке.
– Может, по таблеточке? – спросил Дональдсон.
– Ох, что-то быстро мы их тратим.
– Я знаю. Но справляться с завтрашним днем лучше по мере его наступления. Если он вообще наступит. А пока идет сегодняшний, лучше беспокоиться о нем.
На такой вот философской ноте они проглотили по норко. На сухую.
Дождь перестал, а в прогалине неба садилось солнышко – приятно, как на картинке.
– Ди, а чем ты думаешь заниматься, когда вот это кончится?
– В смысле?
– Ну, в смысле, что дальше? Мы с тобой беглые, и в толпе затеряться нам не так-то просто. Бегать, прятаться до скончания века нам тоже нельзя – найдут.
– Канада, – одним словом ответил Дональдсон.
– Ну и как мы там вдвоем устроимся, определимся с работой?
– А почему ты думаешь, что мы будем вместе? – спросил Дональдсон.
Вырвалось как-то грубо, резко, не так, как он хотел.
– Ты хочешь сказать, что мы, когда управимся, разбежимся?
– Делать работу совместно, Люси, нас понуждают обстоятельства. А когда мы все закончим, то сможем отправиться каждый своим путем.
Он притих, втайне ожидая возражений и сам недоумевая, отчего ему есть до этого дело.
– Ну, если ты так хочешь, Ди.
Честно говоря, он хотел бы услышать не этого. Скорее наоборот. И как оно могло по глупости вырваться?
– Гм. Э-э… об этом можно как-нибудь потом поговорить. А сейчас у нас есть дело, вот о нем и нужно заботиться. Ты готова?
Люси кивнула.
– Не мешало бы кого-нибудь снова убить. Тебе не кажется?
Безгубый рот разъехался в болезненной улыбке:
– Определенно.
