Они прошли еще один квартал, отбрасывая длинные тени, которые угасли вместе с солнцем. Единственный источник света, что был при них, – это брелок-лягушонок с функцией фонарика.
Дональдсон чувствовал себя на измене. С одной стороны, надо было сосредоточиться на игре, на том, что предстоит сделать, но никак не оставляло вгорячах сказанное им Люси; крутилось и крутилось в голове. Надо все расставить по местам. А с другой стороны, грызло беспокойство, что она его предложение отвергнет. Даже непонятно, отчего это его так пугало, а вот поди ж ты.
Дональдсон прочистил горло, хотя комок остался.
– Люси. Я тут вот о чем подумал. Может, оно все же лучше, если мы будем работать в тандеме. В смысле, останемся вместе.
– Ты уверен, Ди?
– Ну а что. До Канады можно добираться автостопом, по дороге убивать водил, забирать их деньги и кредитки. А как доберемся, спроворим себе фальшивые айдишки, будто мы граждане. Медицина у них социальная. На обезболивающее за счет государства подсядем. И будем жить-поживать.
– Это было бы по мне, – сказала тихо Люси.
Ее рука в темноте вкрадчиво нашла его ладонь.
Ой больно-то как.
Но в этот момент, впервые за долгое время, как-то терпелось.
Так они плелись еще минут десять, то и дело замедляя ход и останавливаясь передохнуть.
– Ди, глянь, – сказала вдруг Люси и указала куда-то в никуда, окруженное покосившимися фонарными столбами.
– Куда? – спросил Дональдсон, не видя перед собой ничего, кроме брошенной автостоянки.
– Да вон же. Ты ее что, не видишь?
Он остановился и сощурился, вглядываясь, а когда наконец разглядел, на что именно указывала Люси, то его сначала обдало холодом, а затем захлестнуло жаром, и все это на фоне крайнего изумления. Как, объясните, его хромая одноглазая напарница углядела это в нескольких сотнях метров, среди густеющих сумерек?
– Это ведь она? – спросила вполголоса Люси.
На таком расстоянии сложно было ручаться и за рост, и за длину и цвет волос, не говоря уж о портрете. Но выпирающий живот, безусловно, говорил сам за себя.
В направлении какого-то кирпичного склада через парковку, припадая на одну ногу, брела беременная женщина.
– Опа, – ошарашенно вышептал Дональдсон. – Никак и вправду она. Джек Дэниэлс.
Со звуком открываемой двери в каземате появился Лютер Кайт, который, пройдя, из центра помещения пытливо оглядел своих пленников.
– Слушай, я богат, – с ходу объявил Макглэйд.
– Я тоже, – отбрил Лютер. – Думаешь, твои деньги для меня что-нибудь значат?
– Нет. А вот для меня еще как. Я думал, ты меня отпустишь, а я на свои деньжата накуплю чего надо. Стрип-шест с вибрацией, например.
Темные глаза Лютера остановились на Фине:
– Он всегда себя так ведет, шутит в кризисной обстановке?
– Ага. Все время.
– Тебя это не раздражает?
– Где Джек? – спросил вместо ответа Фин, грозно выпятив челюсть.
– Скоро будет здесь, любоваться на ваши мучения. Я же лишь хочу быстренько проверить исправность оборудования. Эти кресла, к которым вы привязаны, весьма оригинальны. Они специально устроены так, чтобы причинять боль различных типов. Вот этот пульт, – Лютер подошел к металлической тележке с лэптопом, – способен подавать жару, холод, давление, электричество, а также сверлить и скрести. Иными словами, вас можно обжигать, обмораживать, бить током, бурить и стругать, и все это самым мучительным образом.
– Ай здорово, – умилился Макглэйд, – это все из магазина маньячных игрушек?
С тележки Лютер взял два продолговатых предмета. Зайдя со спины, один из них он сунул Фину, а другой Гарри.
– Объясняю ход нашей игры, – менторским тоном сказал Лютер. – Начнем с ударов током. У вас в руках пульты с кнопками. При нажатии с каждого из них импульс посылается на противоположное кресло.
Фина вдруг ужалило так, что он дернулся всем телом.
– Ой, дружище, прости, – сказал Гарри, – я просто хотел попробовать, работает или нет.
– Ты охренел, – выдохнул Фин.
– И как это было?
– Хреново.
Рот Лютера змеисто растянулся в улыбке.
– Вот в чем суть. Сразу срабатывает только одна кнопка. Нажимая свою кнопку, вы ударяете соперника и блокируете поступление тока к вашему креслу. Скоро к вам в качестве зрительницы присоединится Джек, и будет на вас смотреть вон оттуда, из-за плексигласового окна. – Лютер указал на дальнюю стену. – Надо, чтобы вы как следует для нее постарались. Покажите ей, кто из вас сильнее. Да, и при этом на вас будет постоянно сыпаться пепел.
– Да ну его, это состязание, – сказал Гарри. – Фин сильнее. Когда показывают «Семейные узы»[53], я плачу, а он тверд как скала.
– Тогда пускай за вас двоих страдает Фин.
Фин напрягся. Секундного удара электричеством было достаточно, чтобы по телу до сих пор кругами расходилась боль.
А до этого у него больше часа ушло на то, чтобы Макглэйд перестал рыдать. Фин вспомнил тот последний раз, когда они оба находились в схожей ситуации: тогда маньячка Алекс Корк оттяпывала Макглэйду пальцы.
Бедняге Гарри тогда пришлось особо тяжело. Сейчас Фин был настроен принять основную тяжесть на себя.
