Себаштиану вроде бы помнил, что нужная улица расположена в районе Вальекаса, но решил на всякий случай проверить по карте. Он отрицательно покачал головой, и Беатрис, щелкнув мышкой, стерла имя и огласила следующее.
— Выше нос, мы неплохо идем. — Себаштиану листал атлас, разыскивая очередной адрес. — Тоже не годится.
Они провозились несколько часов. В начале девятого в дверь позвонили. Давид объяснил, что его девушка. Роса, так настойчиво рвалась к нему, что ему пришлось ее пригласить. «Надеюсь, вы не против», — виновато добавил он. Девчонка уселась в уголке гостиной, в компании с журналом по информатике и миниатюрным МРЗ-плейером, способным, однако, издавать звук мощностью в десятки децибел. Несмотря на наушники, троица отчетливо слышала тяжелые удары в ритме дэнс.
— При случае скажи ей, что это очень вредно для слуха, — заметил Себаштиану.
— Уф! Она же никого не слушает. Ужасно упрямая…
— Не позволяй сесть себе на шею, — предостерег Португалец.
— Ну и совет, — возмутилась Беатрис. — Ладно, продолжаем. — Посмотрев на Давида, она шепнула заговорщически: — Мы еще поговорим на эту тему. Эванхелина Моррон.
Детективы просидели над списками до ночи, сократив их до трех верных кандидатур, не считая множества запасных. Жизнь трех человек, поддавшихся слабости и получивших второй шанс, словно в насмешку, теперь подвергалась серьезной опасности. Беатрис пообещала, что кто-нибудь из оперативников просмотрит завтра список еще раз.
Беатрис вызвала к Себаштиану Морантеса и Пабло, чтобы Португалец ввел их в курс последних событий. Когда прибыло подкрепление в лице старого спецагента и молодого полицейского, Давид и Роса ушли, хотя и очень неохотно.
Выслушав лекцию об оланзапине и латеральном мышлении, а также рассказ о Монтанье и свидании Беатрис с психиатром (в процессе повествования на лицах офицеров отразилась целая гамма чувств, от изумления до возмущения), Пабло воскликнул:
— Дель Кампо? Друг твоего отца из философского общества?
— Себаштиану, приятель, стоит тебя оставить без присмотра, как ты начинаешь думать, а потом достаешь кролика из шляпы, — прокомментировал Морантес.
— Надеюсь, я не ошибся, старик. Ты разговаривал с Како?
— Да, сеньор. Он опознал доктора без колебаний. Дель Кампо купил запрещенный газовый баллончик в лавке его родственничка.
— Какой-то бред, — пробормотал Пабло.
Себаштиану устало покачал головой.
— Я пока не разобрался, зачем и почему, — сказал он, — но по крайней мере ясно, как организовано преступление. Он использует пациентов, злоупотребляя своим влиянием на них, и назначает им курс оланзапина. Я не знаю в точности механизм действия лекарства, но известно, что оно вызывает гипергликемию, которая, в свою очередь, лечится инсулином. Инсулин принимается орально или вводится внутримышечно. Затем он находит жертву в базе данных госпиталя «Рамон-и-Кахаль». В этом он до сих пор мог рассчитывать на содействие покойного доктора Монтаньи. Он составляет «предсмертные» записки и, выступая в роли Данте, разрабатывает для своих пешек сценарий, руководствуясь «Божественной комедией». И одновременно под эгидой общества «Друзья Кембриджа», членом которого некогда являлся мой отец, он следил за ходом следствия и соответственно имел возможность предвосхитить следующий шаг противника.
— А закодированное в записках послание?
— Последовательность Люка: математическая формула, благодаря которой «Друзья Кембриджа» заработали миллион долларов. Должно быть, он ужасно веселился, зашифровывая одно из любимых изречений моего отца в «предсмертных» записках. В настоящий момент мы выявили его связь с жертвами. Проблема заключается в том, чтобы проследить его связь с кем-то из убийц.
— Именно. И я не представляю, каким образом, — сказала Беатрис.
— Хорошо, — вмешался Морантес, — этот пункт мы обсудим завтра, на свежую голову. Наша непосредственная задача — защитить потенциальные жертвы.
Детективы пришли к согласию, что им действительно, не теряя ни минуты, нужно предупредить трех человек из группы риска. Подопечных они распределили между собой по жребию. Себаштиану развернул вытянутую бумажку: ему поручалась женщина с двумя покушениями на самоубийство.
— А теперь объясните мне, почему мы не обращаемся за подкреплением в комиссариат, — поинтересовался Пабло.
— Дель Кампо — парень ловкий, уважаемый и знаменитый, и у него полно влиятельных друзей. Представляешь, что произойдет, если мы отдадим его в руки такому типу, как Гонсалес? Предположим, комиссар кинется очертя голову арестовывать доктора. Фактически мы опираемся только на показания Како, наркомана с сомнительным прошлым, и собственные домыслы. Без более весомых доказательств доктору будет нелегко предъявить обвинение. Гонсалеса вымажут дегтем, и догадайся, на кого он свалит вину за провал.
— Убедила, — сказал Пабло. — Но ты же знаешь, как ему неймется. Что-то ему все-таки придется сказать.
— Утро вечера мудренее, — отозвалась Беатрис. — Там видно будет. Ладно, идем.
Выходили вместе. Они надеялись, что им удастся предотвратить новую смерть.
Тринидад Пелайо незачем было жить.
