— Это действительно любопытно, — пояснила она. — Я бы хотела побеседовать с твоим другом дель Кампо и узнать, подписывал ли он лично реабилитацию Аласены. Возможно, мы напали на след. Послушайте, тема врачей и больниц всплывает ведь не в первый раз, а уже в третий, — сказала она с удовлетворенным видом. Она дождалась реакции своих коллег и, насладившись затянувшейся паузой в полной мере, продолжила: — Помните, в гостях у Морантеса вы завели речь о первом круге, сказав, что жертвой мог стать новорожденный? Я навела справки и выяснила, что несколько месяцев назад в мусорном контейнере больницы обнаружили труп младенца. Детективы нашли грязный клочок бумаги, пришпиленный к одеялу, в которое был завернут ребенок. Но поскольку эта смерть шла первой в ряду, то вещественное доказательство осело в архивах. А так как мы лишний раз стараемся не распространяться о записках, то следственная бригада не усмотрела никакой связи своего послания с нашими. Нам ничего не сообщили и вспомнили о нем, когда я пустилась на поиски и обратилась с вопросами в другие опергруппы. Бюрократия.
Беатрис передала Себаштиану фотокопию записки.
«Если то, что тебя окружает, мало похоже на то, о чем ты мечтаешь, нет смысла приходить в этот мир. Ты еще не согрешил, но твои хрупкие плечики уже отягощены, словно неподъемным ярмом, скверным наследием предков. Ты еще не согрешил, но твое будущее уже исполнено страданием, тщетными усилиями и бессмысленной работой. Ты еще не согрешил, но твоя судьба уже написана. Зачем жить, если жить невозможно?»
Заведомо зная ответ, Себаштиану все же уточнил, где нашли младенца. В госпитале «Рамон-и-Кахаль»? Беатрис улыбнулась: «Награда рыцарю».
— Дамы и господа, следующий шаг совершенно очевиден. Мы должны нанести визит в эту знаменитую клинику, и как можно скорее, — нараспев протянул Морантес.
Себаштиану выразил согласие, и они договорились встретиться утром у входа в больницу. Детективы собирались начать с разговора с заведующим, а дальше, возможно, удалось бы размотать «медицинскую ниточку», как окрестил ее Морантес.
Около семи вечера Себаштиану отправился на кухню за пивом. Шагая по длинному коридору, он воспользовался моментом, чтобы упорядочить свои мысли и хоть немного разобраться в этой головоломке. Если Рос убил Мартинеса, кто же тогда убил остальных? И кем был таинственный врач из лавки ультраправого толка в Хетафе? Госпиталь «Рамон-и-Кахаль» все больше выдвигается на первый план.
Из холодильника Португалец достал три бутылки пива «Хейнекен» и поставил на поднос вместе с высокими пивными бокалами. Добавив к пиву коробочку арахиса и картофельные чипсы, Себаштиану двинулся в сторону столовой, стараясь не опрокинуть поднос.
Профессор вошел в комнату и поставил закуску на стол красного дерева. Подавая пиво, он спросил:
— Рос страдает диабетом?
Ему вспомнился осколок ампулы инсулина со стоянки у казино.
— Хороший вопрос, — заметила Беатрис, — и ответ утвердительный. Как я говорила, все улики указывают на нашего тучного, больного гипергликемией сеньора Роса.
— Если убийцы — разные люди, получается, что все больны диабетом. И оставляют одинаковые «предсмертные» записки на месте преступления. И следуют аналогичному сценарию, прописанному в «Божественной комедии». Но такого быть не может, если только они не вездесущи, — подытожил Морантес.
Себаштиану откупорил бутылки и подвинул пиво и бокалы гостям.
— Беатрис, по-твоему, у Роса хватит ума сплести столь затейливую и чудовищную интригу?
Младший инспектор сделала неопределенный жест, словно говорила: «Рос туповат, но и не такие чудеса случались». Себаштиану пригладил волосы и на мгновение крепко зажмурился.
— Возможно, что убийцы разные, — медленно проговорила Беатрис. — Ролевая игра?
— Или заговор «Союза диабетиков»? — Морантес закатил глаза. — Лично меня живо интересует, как ты разузнал о больнице и враче?
— Из Интернета с помощью симпатичной парочки влюбленных из местного магазина, торгующего компьютерами. Только не спрашивай, как я с ними поладил и как познакомился.
— Стоило бы побеседовать с ними, хотя бы просто так, из любопытства, — заявил Морантес. — Где находится магазин?
— На противоположной стороне площади. Юношу, который стоит за прилавком, зовут Давид.
— Чудесно. Ты пока приготовь что-нибудь поесть. Я скоро вернусь.
— Эй, Морантес, не вспугни мне ребят.
Морантес посмотрел на Португальца с невинным выражением лица.
— Moi? [53]
