Борисов задрал лицо к небу, приоткрыл рот, прислушался.
– Чего-то трындит вроде… А может, и не танк совсем? Может, просто тарантайка какая едет себе, да и едет. По своим делам.
– Да нет, Коля, танк это вражеский. И едет он сюда, чтобы нас с тобой убить.
Борисов, видно было, струсил маленько от такой новости. Он прижал к плечам голову, и пилотка сразу будто сравнялась с ними. Потом позыркал глазами по сторонам, поглядел внимательно на Батагова. Тот стоял прямо и глядел перед собой спокойно, уверенно. Николай распрямился, вытянул шею.
– А хрена им с два! Мы еще глянем, кто кого. Вон, у нас гранаты имеются, РПГ-40. Это им не шуточки какие, долбанут, мало им не будет.
– Правильно, Николай, обстановку понимаешь. Ты, Коля, не робей этого танка. В нем такие же людишки сидят, как и мы с тобой. Тоже всего боятся, не железные они тоже… А танк – такая же железяка, как и обыкновенный трактор. Кидай гранату прямо в гусеницу. Это у него – самое слабое место. Граната гусеницу порвет – танк и остановится. Вот тут-то мы его и дококаем. Только вот что…
И тут Батагов вдруг посерьезнел, положил руки на плечи своего помощника и, строго глядя ему в глаза, сказал:
– Ты, рядовой Борисов, обязан быть живым, потому как мне без тебя одному тяжело воевать будет. Исходя из этого, ставлю перед тобой важные задачи.
Борисов стоял перед ним не очень твердо. Видно было, что он крепко передрейфил сейчас, этот необстрелянный боец. Но виду старался не подавать. Спросил только:
– Какие такие?
– А вот какие. Первое: бросай гранату и сразу падай в окоп, пока она летит, чтоб осколками не зацепило. Граната противотанковая, сам знаешь, взрывается при ударе о броню. Второе, – Силантий говорил медленно, раздельно, при этом тыкал Борисова пальцем в грудь, – танк, наверняка, будут сопровождать солдаты. Не ввязывайся с ними в бой, а сразу дуй ко мне. Солдатики – это мой вопрос. Суматоха будет, ты этим и пользуйся.
Он опустил руки, выпрямился.
– Вам все понятно, рядовой Борисов?
Николай совладал с собой. Тоже встал по стойке «смирно»
– Так точно, товарищ командир расчета!
– Тогда приступить к исполнению.
И Батагов резко отвернулся, пошел к себе, к пулемету.
Он проверил еще раз свой пулемет, его маскировку, Потрогал закрывающие его щиток и ствол ветки – не разлетятся ли, не отпадут ли при ведении огня. Еще раз очистил ветки со ствола – с линии прицела, открыл крышку, проверил правильность укладки ленты, крышку закрыл. Снял предохранитель, дослал патрон в патронник, открыл патронную коробку, потрогал пальцами, ровно ли лежат патроны в ленте и сама лента, коробку закрыл. Прицелился туда, откуда скоро придет враг. Поводил из стороны в сторону ствол. Удостоверился: все правильно, все работает, все готово.
Сидя за пулеметом, Силантий не мог не отметить верные действия своего второго номера. Тот надежно спрятался в кювете, словно слился с ним. Гранаты лежали перед ним на только что вырытой земляной полочке, готовые к бою, винтовка стояла рядом.
«Хороший боец из него может получиться», – подумалось ему.
Танк показался из-за поворота метрах в четырехстах. Полз он медленно, словно зверь, выглядывающий добычу. Позади, метрах в семидесяти, тянулся грузовик с открытым кузовом. В нем сидели солдаты.
«Эк-ка силушка прет сюда», – с тревогой размышлял старый солдат.
Но приглядевшись, увидел он, что танк-то не столь уж и большой. Он нагляделся уже на этой войне на разных танков. А этот был какой-то малахольный. Маленькая пушка, подствольный пулемет и узенькие гусеницы.
– А-а, дак получается, что пришел он не воевать, а тоже в разведку. Ну, тогда другое дело… Давай, Колька! Теперь дело за тобой, а мое дело – пехота…
Он увидел, как танк подходил к Борисову все ближе и ближе. Вот он поравнялся… И тут из кювета, из траншейки выскочила половина туловища Николая, выбросилась вперед его рука, держащая гранату. Вот граната полетела… Туловище сразу уже исчезло, а граната шлепнулась о броню выше гусеницы. Раздался тяжеленный взрыв, и танк остановился. Но Батагов увидел, что гусеница цела, и броня тоже не пробита, удар взрыва пришелся вскользь. А остановился танк, вероятно, от сильного внутреннего удара, от шока. Но по всему было видно: он вот-вот пойдет вперед опять. Однако из окопчика снова выскочила половина туловища рядового Борисова, и его рука снова швырнула гранату по уже стоящему на месте танку.
На этот раз граната ударила в шестерни ниже гусеницы. Удар от взрыва был такой силы, что гусеница легкого немецкого танка не выдержала и лопнула. Обрывки ее поползли по скатам. И танк начал кружить на месте. Солдаты в машине, ошеломленные увиденным и оглохшие от взрывов, открыли было огонь по окопчику, в котором укрывался Борисов. Но тот лежал, укрывшись за корпусом крутящегося танка.
А пулеметчик Батагов уже стрелял длинными очередями по финским солдатам, выпрыгивающим из машины, и кричал что есть мочи:
– Колька, дуй ко мне, быстро!
И Колька ползком и перебежками примчался к Батагову и прыгнул к нему в окоп.
