И вот два матроса прикручивают и прикалывают мне значки – один по правой стороне груди, другой – на левой. Штуки по четыре с каждой стороны. Я искоса глядел на них и чуть не терял сознание от великой удачи. Ведь каждый из них в деревне – это целое состояние! Любой можно поменять на самую лучшую рогатку, на железный обруч с крючком из проволоки, чтобы гонять с криком по деревне или на самолучший пугач, да мало ли что еще может украсить боевое времяпровождение деревенского гопника.
Удача просто обрушилась на меня с неба и крепко придавила.
– Вот теперь все, – подытожил матрос с тремя лычками. – Ребята, несите зеркало.
Когда зеркало принесли, я совершенно себя не узнал. На меня таращился худенький, маленький матросик и шмыгал веснушчатым носом. Форма сидела на нем балахонисто и несуразно. Руки у него были по швам. Зато грудь была украшена разноцветными блестками военно-морских заслуг.
– Тебя надо научить честь отдавать, – сказали мне матросы. – Это первое дело для любого военного.
Этому я быстро научился.
– Руку, руку не сгибай, подбородок повыше, – подсказывали мне.
– Так точно! Никак нет! – восклицал я и вскидывал к виску руку.
Это были минуты моего счастья.
Потом меня разодетого в форму военного моряка усадили пить компот.
Надо было прощаться.
Уже за компотом меня спросили:
– А чего ты, Паша, больше всего любишь?
Тут особо думать было нечего:
– Я люблю на удочку рыбачить и ходить в кино, – обозначил я свои любимые дела.
– А кино ведь денег стоит. Деньги-то есть на кино? – поинтересовался матрос, сидящий напротив.
Он попал в саму точку. Это была у меня бедовая проблема. В семье у нас было пятеро детей. Всех надо было одевать, кормить, учить. Денег у родителей все время не хватало…
А кино я любил. Столько в нем было всего, чего не было и не могло быть в нашей деревне! Интересные, захватывающие истории, сильные мужчины, красивые женщины. Другая жизнь…
Особенно нравились фильмы про войну – Гражданскую, потом с немцами. Мы с ребятами в своих играх повторяли подвиги наших солдат – устраивали битвы, ходили в атаку, ложились на пулеметы… Кино было окошком в другой, яркий, необычный мир. Я очень любил кино. Но денег на сеансы не было. Чего оставалось делать? Некоторые ребята за какое-то время до сеанса под разными предлогами проникали в зал, прятались под скамейки. Когда начиналось кино, гас свет, они вылезали, и сидели, как ни в чем не бывало среди взрослых. Те всегда помалкивали, не выдавали безбилетников. Потом эта удача закончилась, когда киномеханик (она же и кассир) Нина Владимировна раскусила аферистов, и перед каждым сеансом стала с позором выгонять нас, деревенскую шпану, из-под лавок.
Мне приглянулся другой вариант, которым я частенько пользовался. В противоположном углу от экрана стояла печка-голландка. Передней своей частью она согревала зал, а тыльная сторона находилась вне зала – в коридоре, откуда она и топилась. Стенка печки и угол коридора образовывали закуток, в который можно было спрятаться и вскарабкаться на саму печку, то есть оказаться в зале. На печке обычно устраивалось по два-три человека. И хотя зимой, когда печку сильно топили, наверху стояла жуткая жара, все равно сам просмотр фильма был дороже всего. Сидишь – перед тобой раскручивается какая-то история. А под тобой – зрители – деревенские мужики да женщины.
Нина Владимировна, конечно, знала о наших проделках и пыталась прекратить их. Как коршун налетала она к печке с тыльной стороны и кричала нам наверх:
– А ну слезай, хулиганье! Сейчас председателя сельсовета вызову.
На печку самой ей было не залезть. Мы знали, что председатель Степан Матвеевич – человек солидный, и такой ерундой заниматься не будет. Поэтому мы и не боялись. Как тетеревята прячутся от хищной птицы в кроне дерева, мы прижимались друг к дружке и сидели на печке тихо-тихо.
Об этих проблемах я и рассказал экипажу эсминца. Матросы задумались. Потом один сказал:
– Надо писать письмо Нине Владимировне.
Быстро нашли бумагу, авторучку, выбрали у кого самый лучший почерк и стали пишущему вразнобой диктовать. После множества дополнений и исправлений, текст письма получился следующий:
«Уважаемая, Нина Владимировна!
Экипаж эскадронного миноносца ‘‘Стремительный’’ обращается к Вам с нижеследующей просьбой.
Мы имели большое счастье познакомиться с жителем деревни Лопшеньга Павлом Поздеевым, и при этом выяснили, что это лучший пионер деревни, отличник боевой и политической подготовки. Учась в школе, Павел участвует в Тимуровском движении, хорошо владеет рыбацкой лодкой, по характеру обязателен и чрезвычайно общителен, тянется к знаниям. Это настоящий гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Награжден многими знаками отличия Военно-морского флота.
