Хорошо осветленное и большое помещение слабо вписывалось в привычное понимание логова дьявола. Убранная и минималистично устроенная каюта открылась взору ученого. Сделав пару шагов и спустившись с нескольких ступенек, он разглядел первую секцию данного помещения. «Судя по всему, красный дуб — хороший выбор для человека подобной репутации», — крутилось у него в голове. Аккуратно застеленная кровать, а над ней огромная карта, отличавшаяся от привычно распространенных на материке подробным указанием островов Буйного моря, совершенно неизвестных квадросоюзу.
— Вижу, ваше внимание привлекла карта, — раздалось низким и сухим голосом откуда-то из находящийся слева от Инкрития секции. Данное помещение было заставлено рядом шкафов, заполненными колбами и мензурками, справа от которых, располагалась небольшая библиотека из нескольких стеллажей. — Совершенно этому не удивлен, — голос становился все ближе, и наконец из-за ближнего стеллажа вышел высокий мужчина с вьющимися длинными волосами. Одетый в белую шелковую рубашку с завернутыми до уровня плеч рукавами, он держал книгу, в которой ученый быстро узнал одну из своих работ. «Методология картографии и известная география Буйного моря», Инкритий Огедай красовалось на зеленой обложке издания. — Прекрасная книга, хоть и достаточно неточная.
Когда оппонент полностью вышел на свет, Инкритий смог рассмотреть его. Ожидая увидеть дьявола во плоти, лицо которого, как и тело, украшено десятком шрамов, ученый был крайне удивлен, увидев опрятно одетого, гладко выбритого мужчину. — Но это простительно, принимая во внимание малое количество ваших экспедиций, — сказал он, закрывая книгу и наконец встречая Инкрития взглядом.
— Вы…
— Да. Меня зовут Мелех, но вы, скорее, знаете меня как Морского Дьявола из-за гуляющих в народе глупых мифов обо мне. Вижу, вы и сейчас несколько ошарашены отсутствием у меня рогов и чертовского хвоста, — улыбаясь, сказал адмирал Армады.
— Инкритий Огедай, — ученый не совсем понимал, как ему себя вести и какой тон выбрать в речи.
Мелех внешне совершенно не производил впечатление беспощадного убийцы, но ощущение общей тревоги настигало ученого все сильнее.
— Я прекрасно знаю, кто вы, и, поверьте, очень рад нашему знакомству. Присаживайтесь, я бы хотел с вами поговорить.
Инкритий медленно подошел к одному из столов. Ожидая засаду на каждом из шагов, он аккуратно выдвинул стул. «Этот человек, скорее всего, убил людей больше, чем листов в моих книгах, и вот я нахожусь с ним за одним столом. Эпсилон, когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, когда-нибудь, когда ты вырастишь, и я очень хочу это увидеть живым», — продолжал размышлять ученый. — Вы сказали «мифы». Хотите сказать, что не убивали всех тех людей? — произнес он вслух.
— О нет, это как раз таки не мифы. Это, скорее… — Мелех ненадолго задумался, подбирая правильное слово, — это, скорее, то, что эти мифы породило.
— Вы убийца! — ненароком вырвалось изо рта ученого, после чего тот сам одернул себя, осознав, какую величайшую глупость только что совершил.
— Правда? Что ж, мнение глупое, но я его приму. Скажите, а Тратгир великий и Банкор, одни из покорителей и основателей Отана и Банкора, убийцы? Мы все знаем их как героев и основателей квадро-союза. Бежавшие из Элеонора много веков назад, презираемые своим же народом и спасшие его от ужасов Гражданской войны, они открыли и покорили материк, зачав тогда еще Гор-Отан и Банкор, — Мелех сложил нога на ногу и, смотря в открытое здесь окно, продолжил: — Но вот забава: как же мы все забыли, что материк и так был заселен. Да, аборигенами, да, отсталыми в развитии племенами, но тем не менее людьми. Банкор и
Тратгир высадились на этих землях и потратили двадцать лет на истребление этих людей, логично встретивших непрошеных гостей с оружием. Двадцать лет они планомерно убивали всех, кто встречался им на пути, услышав отказ отдать свои земли и жить по новым правилам. Женщины, дети — без разницы: голову с плеч — и дело с концом. Миллионы убитых, а остатки убегавших искали спасения в море. Тех, кого не растерзали бывшие элеонорцы, забрало Буйное море, и лишь жалкие горстки людей смогли прорваться сквозь его завесу. Так были основаны ваши города. Прошло много лет, и что мы говорим? Герои, легенды, спасители, о да, лицемерие, да и только.
Мелех внимательно вглядывался в Инкрития, будто гипнотизируя каждым словом.
— Страны образованы, да вот беда: спустя пару столетий Гор-Отан сам впал в агонию Гражданской войны, распавшись на Мор-Отан и Тева-Отан, попутно практически вступив в войну с Банкором за право владением огнусом, благо потомки Тратгира и Банкора конфликт урегулировали, и теперь уже Эммераль Мудрый и Бальфам Великий из Банкора заключили мир, но перед этим успели отправить пару тысяч жизней в мир иной. Прошло еще много лет, и страны процветают, хотя, стоит отметить, напряженность растет вновь.
— К чему вы клоните?
