Она провела кольцеукрашенной ладонью над рунами, и дощечки откликнулись — задрожали, нетерпеливо подпрыгивая. Каждая словно шептала: "Меня! Выбери меня! Я — счастье! Я — судьба!"
— Дай мне кольцо, на котором клялся.
Он протянул ей перстень, и удивился, испытав сожаление.
— Послушай, у меня есть серебро. Возьми в уплату… — начал было он.
Она резко оборвала:
— Молчать!
И добавила мягче:
— Твоя плата — иная.
Затем поднесла кольцо к глазу и посмотрела сквозь него на пламя свечи. Её око в златой оправе полыхнуло, будто изумруд на солнце, а затем белок исчез. Сквозь кольцо в огонь глядела глазница, налитая мраком, и лишь кое-где на дне сновали отблески багрового сияния.
Эльфрун спрятала кольцо в ладони. Видение исчезло.
— Кольцо не знает имени хозяина. Но знает, где это имя искать. Надень.
Перстень вновь охватил указательный палец Дэора.
— Выбирай.
Дэор простер ладонь над двадцатью пятью рунами. И они откликнулись на его зов. Лаяли сторожевыми псами, срываясь с цепей. "Я! Я! Я!!!" — захлебывались они, дрожа от нетерпения и восторга, предвкушая ту самую иную плату. Дэор заметил, что его пальцы вспотели и дрожат. Руны бесились.
Все, кроме одной.
Дэор протянул было руку к ней, холодной даже на вид, но кольцо повело его в совсем другую сторону. Раскрытая ладонь повисла над дощечкой. Та подпрыгнула и перевернулась.
Перекрещённые тропы Руны Пути.
Волшебница извлекла указанную руну и молвила:
— Дальше!
Дэор последовал воле кольца.
Гордая и причудливая Руна Мудрости.
— Последнюю!
Золотая, налитая солнцем, похожая на спелый колосок Руна Рождения… поворачивается в воздухе и предстает Дэору перевернутой и чёрной. Тоненький обугленный прутик…
Эльфрун разложила отобранные руны. Остальные смешала и спрятала в мешочек.
— Выходит "Путь в страну мудрости и смерти", — объявила прорицательница.
…вместо вёльвы — Зелёный Карлик в Синем Колпачке. Он прыгает и хохочет:
— Страна мудрости и смерти, тра-ля-ля, какая радость!..
Дэор поймал себя на том, что сжимает рукоять меча, а его невидящий взор упёрся в Эльфрун.
Как холодная сталь — в горло врага.
— Извини, — прошептал Дэор.
Волшебница устало кивнула. Мол, чего уж там…
И не такое случается с теми, кто осмеливается вопрошать руны.
— Отправляйся в Девятый Замок, — сказала она, убрав оставшиеся дощечки.
— А почему не в Четвертый или не в Пятый? Ведь Четвертый — замок мудрецов, а Пятый — законников…
— Не буду спрашивать тебя, откуда ты столько знаешь, хотя для смертного, даже скальда, тебе ведомо многовато. Скажу лишь, что услышала от одного неглупого человека: "Иногда высшая мудрость познается в чертогах смерти". Руны не лгут.
— О, правда? — притворно удивился Дэор.
— Могут ли лгать волны бурного моря или ветер, что пляшет над равниной китов? Могут ли лгать молнии или вражьи мечи? Могут ли лгать звёзды, что указывают путь мореходам?
— Такое можно представить, но я не слышал о подобном.
— Отправляйся нынче же, не теряя времени, в Норгард. Это поселение двергов-вирфов на Андаре. Найдешь там…
Вдруг Эльфрун согнулась в приступе дикой боли. Дэор вскочил, обнял её за плечи, пощупал запястье. Бледная волшебница подняла на него полупустые глаза, похожие на высохший изюм.
— Найди Снорри Безумца, — быстро говорила вёльва, словно боялась не успеть, — он дверг, пивовар. Спроси его об альве по имени Корд'аэн…
— Что с тобой? Я могу помочь?
— Это ОНИ… взбесились… Это проклятие, чёрное колдовство… БЕГИ!!!
Эльфрун страшно зарычала, и Дэор в ужасе отпрянул. Выбежал из башни и бежал долго, не разбирая пути и задыхаясь.
А взгляд самого Хельгрима, Конунга Тьмы, Владыки Льда и Пламени, Пляшущего-на-Курганах, Пожирателя Трупов, Супруга Смерти, Страшного Судьи, Алого Мастера… взгляд прекрасного и страшного бога древних времен в очах обезумевшей волшебницы преследовал его.
И обжигал сердце охотника леденящим пламенем.
Хромой Хьёрин приковылял в Эльварсфьорд пешком: лодка была такая старая и худая, что дала течь, и старик едва успел подойти к берегу. Хорошо, что дело было летом. А то разболелась бы нога, и пришлось бы ползти на брюхе.
А ползти было необходимо.
Странный и страшный сон тревожил старика почти каждую ночь. Он видел Дэора с какой-то королевной, в чьих глазах были холодные воды осени и крики раненных птиц. Они были счастливы, но отчего-то Хьёрин испугался этого счастья. Оно было лихорадочным, диким, болезненным. Сам-то он давно забыл, что это такое. Помнил только покой и тепло, пока Чёрная Смерть не унесла его милую Асхен.
А ещё он видел сына на каком-то островке, в кольце волн, в дымке тумана. Дэор метался, словно загнанный зверь, словно рыба в неводе. Что-то кричал, кому-то угрожал. А совсем рядом с ним, в тумане, кто-то издевательски хохотал. И в жилах старого охотника леденела кровь — от ярости и ненависти к незримому насмешнику.
В конце Хьёрин всегда видел замок в горах. Солнце садилось на лиловом небе, и раскрывались ворота, и слышался погребальный смех. Только чей он, этот смех — хозяев ли замка, или его рабов — старик не знал…
