Я-то, конечно, мог и не бежать. Однако Бьёрн был такой дуралей, к тому же чересчур вспыльчивый, что за ним не вредно было какое-то время следить. Да и, кроме того, на что нужны друзья, как не втягивать их во всякие неприятности?..
Род Эора Рыжего был древним родом херсиров и хёвдингов. Сам Эор был страшным викингом, и в жилах его дальнего потомка Готлафа сына Аусгрима бурлила та же брага жизни. Эоринги уже не одно поколение стояли над Эрсбю, Эордалем и другими поселениями и городами нашего херада. Раньше, до того, как Хруд Стальная Длань объединил Страну Заливов, Эоринги защищали нас от других викингов, а мы их за это кормили. Во время войны Руки и Волка, когда весь Север разделился на сторонников Стальной Длани и Эрика Волчьей Пасти, род Эорингов стал на сторону Хруда конунга — и потому, после его победы, сохранили свою землю за собою. Теперь это были королевские ландманы — держатели земли от имени короля, хранители его власти и законов, сборщики податей для коронной казны.
А надо сказать, что в прежние времена Эоринги любили ходить в викингские походы, испытывать коней волн, мерить равнину китов, проливать в дальних краях брагу битвы, добывая блеск ложа дракона и золотую славу, что не меркнет в веках. За это их уважали и считали удачливыми людьми. Но при внуках Хруда конунга викинги оказались вне закона. Им запретили заниматься разбоем в тех краях, где проживал род людской. И многие этому покорились. Но Готлаф ярл решил испытать Судьбу. Он как раз набирал крепкую ватагу для путешествия на Восток. Так что мы пришлись очень кстати. Я же был сыном охотника, и потому неплохо стрелял из лука. А Бьёрн был силач, каких поискать. Позднее его назвали Хримбрестир — Ломающий Льдины. Люди Готлафа над нами посмеялись, что, мол, мы не знаем, чем боевое копьё отлично от навозной лопаты. Признаться, была в том доля правды: ибо оружие доселе мы видели только в мастерской Рагнара, отца Бёрна. Однако же, Готлаф ярл захотел нас испытать. И остался доволен. А мы с Бьёрном просто сияли от счастья.
Ярл поручил обучить нас воинскому ремеслу, и занялся нами Менрик Старый. Тощий вислоусый старик, что знавал ещё деда нынешнего ярла, Менрик был воином до мозга кости. Истинным героем из тех далёким седых времен, когда Сигурд и Эовульф убивали драконов, а Эйнар Скёвинг воздвиг на скале над морем легендарный Рёдульгард, Крепость Светила, ныне разрушенную и полузабытую. И вот этот герой-викинг издевался над нами в своё удовольствие. Мы проклинали его за глаза, но не шли из замка. Потом мы оба с благодарностью вспоминали сурового старика. Ибо кем бы мы были без этого седого волка…
Но вот настал час идти в путь дорогой чайки. Менрик Гаммаль ухитрился как-то послать весточку нашим отцам, ибо они пришли проститься с нами. Матушка Бьёрна, краснощекая бойкая Скади, ругала его, на чём свет стоит, хотя на глазах у неё стояли слёзы. А отец его Рагнар только сказал тогда:
— Возвращайся с добычей либо не возвращайся вовсе. Ибо по твоей милости мы должны этому Халли серебра.
Но было видно, что он гордится сыном.
Мой же батюшка молвил тихо:
— Вот уж не знал я, что мой сын уже совсем вырос. На-ка вот, пусть принесёт тебе удачу!
И тут только я понял, как мой отец любит меня. Ибо он подарил мне тот самый кинжал из зуба морского змея, которым ты, моя снежинка, угостила того оборотня в лесу. Как видишь, пригодился подарок отца. Да только даже если бы не встретились мне те варги, всё равно — никто не дарил мне ничего дороже.
Твоя любовь, конечно же, не в счёт…
А и удачно же мы сходили! Нет, и правда, весьма недурно. Ибо восточные князьки уже успели забыть, какова на вкус северная сталь! Они поначалу принимали нас за торговцев. То-то смеху было. Рабов мы не брали. Просто некуда было. Брали золото, серебро, самоцветы, пряности, шелка, Бьёрн прихватил красивый ковёр. Ещё брали оружие, кривые клинки и затейливые брони. Набрали несколько корзин местных плодов. Словом, брали, чего душа желала.
Потом их эмиры опомнились. При входе в какой-то городок нам приготовили встречу. Мы стали решать: принять бой или уйти в море? Драться толку не было: два драккара и толстый кнарр ломились от добычи, но Готлаф пришёл не за добычей. Он сказал:
— Что толку уходить, не изведав пламени битвы?
И многим те слова пришлись по вкусу, но не Менрику.
