Ни слова не проронила Фионнэ, когда Дэор говорил, коверкая язык и путая слова. А когда он умолк, она подошла к нему, заглянула в глаза… и так ничего и не сказала. А что тут говорить. Они любили друг друга, любили друг друга всегда. Почему? В этом вопросе нет ни чести, ни мудрости.
Неправдой было бы сказать, что суровый одноокий Эрлинг Отец богов и милосердная Тэлира, Великая Мать, не могли им простить той любви. Однако боги хотели убедиться, что это настоящая любовь. И потому пожелали испытать своих несчастных детей.
4
Гром далёких сражений гремел в его ушах, а взор застилала алая пелена. Они шли вдвоём, рука об руку, и все двери покорно открывались перед ними. Стража и придворные косились им вслед, смеялись тихо, провожали Дэора насмешливым "халькё, хальк, эланар тэрлен". Последнее значит "северный дикарь, северный зверь". Дэор этого не знал. Насмешки и презрительные взгляды сидов отскакивали от него, ибо он был закован в ледяную броню спокойствия. Внутри же него всё кипело и пылало. Сердце ковало тяжёлыми ударами оружие, которым он хотел поразить врага.
Не замечая убранства роскошных покоев королевского дома, он прошёл в тронный зал, ворвался в него подобно вихрю, что терзает берега Страны Заливов глубокой осенью, и бросил в лицо владыке сидов вопрос, словно метнул калёное копьё. Тот же словно бы не заметил наглого чужака. Сидел на престоле и не спеша потягивал вино из громадной золотой чаши, держа её одной рукой. Другую занёс над зелёно-алым полем игры фидхелл, чтобы сделать ход. Передвинул красную фигурку. Сидевший напротив соперник задумался над ходом.
Эльнге на вид имел лет сорок. На деле же — много веков. Волосы цвета золы погребального костра, серо-белые, заплетённые в две косы, как и борода. Узкое длинное лицо, похожее на клинок меча, обращённый кромкой к лицу собеседника. Острое лицо, страшное, холодное… и такое чужое. Дэор повторил вопрос. Затем Фионнэ перевела, хотя Эльнге и так знал язык Севера. Однако король хранил молчание, безмятежно глядя на доску фидхелла. Легендарный багровый плащ, сотканный из гнева и ярости чёрными феями, пылал на его плечах потоками пламени.
Наконец он поставил чашу на стол и сказал что-то сопернику по игре. Тот встал и вышел, но вскоре вернулся со свитком пергамента в руках. Убрал доску со стола, не нарушая порядок расположения фигур, и развернул пергамент.
Карта. Морская карта. Северо-восток Эльдинора. Воды между побережьем Хлорда и Лаастенмаа, острова Белых альвов.
Крохотная соринка рядом с берегом.
Эльнге ткнул пальцем в соринку.
— Остров Тан Энгир, — произнес король, глядя на карту. — Мой остров. Построй там замок. Нынче у нас Луна Красной Ягоды. Даю времени до Луны Павшего Листа. Придёшь сам или пошлёшь гонца на праздник Сэмхен. Не успеешь — не появляйся больше в Раттах. Успеешь — станешь моим зятем и получишь от меня земли, рабов и цену чести. Всё, пошёл прочь, хальк.
— Он ни разу не взглянул на меня! Ни разу! — Дэор кричал от обиды.
— Теперь ты понимаешь, за что я его ненавижу, — прошептала Фионнэ.
К счастью, Эльнге соблаговолил снабдить Дэора всем необходимым для путешествия: одеждой, конём, деньгами, едой, даже сопровождением до границы и лодкой на берегу. Фионнэ не поехала с ним: слишком много чужих глаз было вокруг. Она же хотела оставить нежность чистой, не осквернить её любопытством и презрением посторонних. Сородичи-эар стали для неё чужаками, хальками, а северянин Дэор, грубый, краткоживущий, изуродованный охотник, стал ильком.
Своим, сородичем, братом.
Даже ближе.
"Я вернусь. Не знаю, к радости или к беде, но вернусь!" — шептал он ей в час расставания.
Она молча кивала. Она верила, что он вернётся. Но не верила, что к радости…
5
Тан Энгир, Серый Камень, лежал посреди вечнохолодного моря, пустой, унылый, словно громадный зверь-кит, умирающий на берегу. Ветер кружился на каменной спине, да волны ухали в расщелинах меж камней, век за веком вгрызаясь в породу. Больше ничего. Ни чайки, ни кайры, ни поморника, ни ворона. Ветер и волны. Каменная пустошь.
Дэор втащил лодку на берег, немного оцарапав днище. Огляделся. Остров оказался невелик — три лиги в длину, две — в ширину. Странно, как он вообще попал на карту. На языке хлордов такие островки звались шхерами, и воды севера изобиловали ими.
"Оно, конечно, неплохо, — размышлял сын Хьёрина, — птицы на голову не гадят, мох-плесень не растет, самое место для замка. Островок угловатый, основа крепкая. По краям дамбу насыпать, укрепить, башни поставить, маяки… И на большой земле башню. И под водой цепь протянуть, чтоб на лебёдку можно было намотать, когда кто-то идет. И за проход пошлину брать. А на острове — замок: семь башен, котопульты там разные… А тут — пристань устроить. Видели бы это Готлаф и Менрик Старый, верно, пришлось бы им по душе. Вот откуда в набеги ходить…"
— Тьфу! Аж слюнки потекли, — с досадой пробормотал Дэор.
Осталась мелочь — построить замок за полгода.
