– Они у вас счастливицы, – твердили люди в зеленых халатах, и Влада плакала. – Вы должны понять, что при внутрижелудочковом кровоизлиянии четвертой степени выживает не больше сорока процентов детей, – спокойные лица, беспристрастные цифры и боль в тусклых материнских глазах.
– Вы можете отказаться, – уговаривали врачи. – Никто вас не осудит, – Влада смотрела на своих девочек. Крошечных, беззащитных и совсем измученных. – Вы же понимаете, что при таких настройках ИВЛ слух и зрение снизятся до критических показателей, в лучшем случае, или же пропадут вовсе. Понимаете? – Влада устало кивнула. – Добавьте к этому ДЦП. Уверены, что справитесь?
– У нас нет выбора, – шептала Владочка, сжимая руку Темыча. – Мы обязаны справиться. Да, милый? – Артем молчал. – Тема! – Влада дернула парня за руку, вернув его в страшный «сон».
– Что? Да! Конечно, мы справимся, – вымученно улыбнулся Темыч. Он чмокнул Владочку в плечо и завис в таком положении, крепко сомкнув веки, чтобы горячие слезы не обожгли его любимую женщину. – Мы обязательно справимся. Вопреки всему.
Тем временем счастливая Мариночка с кричащим Ильей на руках ехала с Вовчиком домой. С непривычно задумчивым Вовиком, который каких-то четыре дня назад сходил с ума от гордости. «Сын! У него родился здоровый сын!» В кармане крутки зазвонил телефон, и Вова от испуга так выкрутил руль, что чуть не выехал на обочину.
– Что с тобой? – испугано протянула Мариночка, оставив нравоучения на потом. – Почему молчишь? – Марина тронула Вову за руку – она была холодной и влажной.
– У меня будет сын, – пренебрежительно скривился Вова, словно увидел на теле чирей. – Ты даже не представляешь, во что я вляпался, – не на такое рассчитывала Мариночка, когда рожала Вове сына.
– То есть, ты не хотел ребенка? – Маринка стала белее простыни и напоминала бескровное привидение с украденным младенцем. – Почему?
– А ты хотела?! – взбеленился спокойный Вовчик. – Тебе нужен этот ребенок? Заделанный случайным образом, – добивал Вова Мариночку. – Думаешь, что с его появлением мы вдруг станем счастливы? Как бы не так! Как будто нам позволят! – перешел Вова на истеричный крик.
– Какой ты тогда мужик, если ребенок может сломать нашу жизнь? – зарыдала Марина, она и так до последнего сдерживалась, помня о молоке. – А тебе знакомо слово «ответственность»? Как можно вообще подобное говорить? – салон авто наполнился сдавленным плачем и Вовкиным сопением. – Я не позволю слиться самым банальным образом, – Маринка выскочила на улицу и, превозмогая желания громко хлопнуть дверью, убежала ловить такси.
– Женщины, – вздохнул Вовчик. – Самые странные существа в нашем мире. И любимые нами, – Вова достал телефон и убедился, что ему звонила именно она, – вопреки здравому смыслу, – он не знал, как сейчас поступить, поэтому молча играл телефоном. – Марина права – я не должен сливаться, – мужчина выбрал хорошо знакомый номер и решительно ответил на истеричное «Алло!» – Я был неправ, Анжела. Мы можем встретиться?
Лизка снова сидела в том отвратительном гостиничном номере. А что ей оставалось делать, когда у Маринки новые терки с Вовиком и полный рот забот об Илье? Во второй раз было уже не так страшно и почти не холодно. Весной гостиница выглядела приятней не только внутри, но и снаружи – глаз радовали зеленые деревья, прилетевшие птицы. Последние еще и здорово радовали слух, если открыть форточку, подставив лицо теплому ветерку.
– Ты не передумала? – бесконечно названивал Макс, повторяя одну и ту же фразу третий раз подряд. – Смотрите, Елизавета Артемовна, чтобы поздно не было. Я знаете, не многим девам предлагаю настолько выгодные условия.
– У остальных без денег отбираете? – язвила Лизочка, чувствуя, как поднимается настроение, когда Максим Боровский в нервах отключался, чтобы потом звонить ей снова и снова, рискуя схлопотать удар. – Вы вообще, Лизочка, на работу приходить собираетесь? – придумал новый повод Максим. – Или считаете, что у вас особое положение? – хмыкал Боровский, не зная, чем еще уколоть девушку, которая собственно не велась на провокации, умиротворенно попивая зеленый чай с лимончиком.
