Девилз-Крик полностью

Живот у него скрутило, когда седан, проехавшись по упавшим телам, вновь оказался на асфальте. Паникуя и почти ничего не видя от слез, Райли замедлился лишь раз, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида. Толпа продолжала наступать, перешагивая через тела тех, которых он задавил, пение стало еще громче. Некоторые смеялись в облаке выхлопного газа.

Райли смотрел на них в зеркало заднего вида, пока не увидел, как из толпы появился завуч стауфордской школы. Лицо Дэвида Майерса было рассечено, лоскуты кожи поддерживали торчащие из черепа черви. Перед тем как он отвернулся, Райли показалось, что из зияющего рта мужчины высовываются темные пальцы.

– Аллилуйя, – распевал он. – О, дайте мне ту старинную веру.

Райли сглотнул привкус желчи и нажал на газ.

– Ах, мои маленькие агнцы. Не стесняйтесь. Придите, покажитесь мне.

Джек спускался первым по подвальной лестнице, почти ожидая увидеть своего отца. То, что он помнил о Джейкобе Мастерсе, навсегда укоренилось в сознании. Темный голубоглазый призрак преследовал его во снах большую часть жизни. Мысль о том, что Джейкоб поджидает там, внизу, в темноте, вместе с Лаурой, казалась не такой уж и неправдоподобной.

Но когда он добрался до площадки и включил свет, там была лишь его мать, все еще привязанная к опорной балке. Глазницы окружала голубая аура, по щекам струились темные слезы, а из одной ноздри торчало и извивалось что-то черное. Увидев их, Лаура улыбнулась. Изо рта у нее вывалился комок черной грязи.

– Я скучал по вам, мои агнцы. Время вас пощадило.

Стефани ахнула и зажала рукой рот.

– Что с ее голосом?

– Это не она, – прошептал Джек. Он повернулся к Чаку, замершему у подножья лестницы. – Ну как, похоже на перформанс?

– Джек, я…

– Малыш Чак, вечный скептик. Помню, когда я в первый раз ласкал твой крошечный член, ты пытался меня остановить. Я сказал тебе: «Не беспокойся, маленький агнец. На то есть воля господня». И знаешь, что ты мне сказал?

Чак сморгнул слезы.

– Я не верю тебе.

Лаура Тремли откинула голову назад, упершись затылком в балку, и расхохоталась.

– Ты помнишь все остальное, что я сделал с тобой там, в темноте, пока господь наблюдал за нами? Ты потом не мог сидеть несколько дней.

– Гребаная сука, – взревел Чак. Он бросился вперед и наотмашь ударил Лауру. – Ты – не он. Ты – не он!

Из носа у Лауры потекла черная жижа. Из ноздри выскользнул длинный темный червь и, извиваясь, пополз в тень. Она подняла глаза и рассмеялась.

– Ты все еще сомневаешься в силе своего отца, дитя. Лучше б я вскрыл тебя во славу нашего господа и съел твои кишки. – Она закатила глаза. – Я все еще могу это сделать, если другие мои дети не доберутся до тебя первыми.

Чак сжал кулак и собирался уже замахнуться, когда профессор перехватил его руку. Тайлер покачал головой.

– Это действительно он? – спросила Стефани, сдерживая слезы. Она шагнула вперед, не решаясь подойти ближе, но и не в силах устоять на месте. Это был зверь, от которого они сбежали много лет назад, говорящий через своего самого верного слугу, плененного и выставленного на всеобщее обозрение. Стефани остановилась у ног Лауры и присела перед ней.

– Отец?

– Малышка Стефани. Не самая моя любимая дама, но близко к тому. Ты всегда устраивала скандал, когда я вел тебя в храм. В отличие от твоей сестры Сьюзан. Вот она была хорошим маленьким агнцем.

Стефани изо всех сил пыталась сохранить самообладание.

– Как такое возможно?

– Когда господь говорит через меня, я говорю через его последователей, ибо я – его апостол. Ты могла бы принадлежать моему стаду, дитя. Как и твоя сестра Сьюзан или твой брат Зик. Даже твой брат Бобби увидел свет. То же случится и с вами.

Джек присел рядом с сестрой, утешающе обнял ее.

– Чего ты хочешь, Джейкоб?