Джейкоб почувствовал ее присутствие, когда они приблизились к повороту на Девилз-Крик-роуд, почувствовал, как иглу, вонзенную в затылок. Они оба предали себя могиле, следуя обрядам, составленным безымянным богом пустоты. И через их соглашение были связаны одной космической нитью. Вначале, когда они еще были запятнаны словами ложного бога, он не особо думал о ней. Но с годами Джейкоб обнаружил, что Марта Имоджин Тремли не перестает его удивлять. Она проявила себя как минимум находчивой, и он отчасти восхищался ею.
Обратить вспять связывающий ритуал было умным ходом с ее стороны. Джейкоб отправился в могилу добровольно, зная, что его пребывание там временно. То, что Имоджин была последней из шести, не вызвало у него удивления. Однако то, что она нашла свой способ обмануть смерть, торгуясь с пустотой, не только удивило его, но и произвело на него чертовски сильное впечатление.
Имоджин была христианкой до мозга костей. Всегда сидела на первой скамье, никогда не пропускала воскресную проповедь, была первым голосом в хоре. После откровения Джейкоба она в точности следовала его учениям. Глазом не моргнула, когда он попросил у нее дочь, чтобы зачать ребенка. А потом всегда отводила взгляд, когда он проделывал с ее внуком всякое в недрах храма. Нет, Имоджин была всего лишь еще одной бездумной овцой в его стаде, фанатичным последователем.
Автомобильные фары высветили стоящий впереди старый сарай. Джейкоб улыбнулся, проводя узловатыми пальцами по контурам идола, лежащего у него на коленях. Он повернулся к Зику, сидящему за рулем, а затем к Бобби и Сьюзан, расположившимся на заднем сиденье. Улыбаясь, они встретились с ним взглядом. Глаза у них горели огнем. Скоро они вернутся домой, и он поведет свою семью обратно в утробу их живого бога.
Джек поднялся на ноги, не в силах отвести взгляд. Он думал, что готов принять ее возвращение к жизни, но теперь, когда она стояла перед ним, обнаружил, что с трудом может сохранять самообладание. Из глаз у него текли слезы, и он рассеянно вытер их, почувствовав жжение.
– Джеки, – произнесла Имоджин и двинулась в обход разлома, края мешковатых джинсов волочились по земле, рубашка сползла с одного плеча. Она протянула руки, и Джек без колебаний взялся за них.
– Бабушка, – прохрипел он. Он с трудом сдерживал слезы, подбородок у него дрожал. Она положила руку ему на щеку.
– Никаких слез, Джеки. У нас нет времени. Боже мой, как же я по тебе скучала. Позволь мне обнять тебя.
Она притянула его к себе, обхватив руками. В нос Джеку ударил смрад могилы, но ему было все равно. Он не успел попрощаться, когда это было нужно. Сейчас судьба, хоть и самая жестокая из всех, предоставила ему еще один шанс, и он не упустит его. Джек обнял ее, крепко прижал к себе и, наконец, дал волю слезам. Окружающий мир на мгновение исчез – а вместе с ним брат, сестра и племянник, – и он снова стал десятилетним мальчиком, отчаянно держащимся за единственную мать, которую когда-либо любил.
– Я же сказала тебе не плакать, – тихо произнесла она. – Мне нельзя плакать вместе с тобой. Это тело не то, что было раньше.
Имоджин отступила назад, вытерла слезы с его лица и улыбнулась.
– Твои усилия были не напрасны, Джеки. Я знала, что ты заставишь свою бабулю гордиться тобой. – Она повернулась к Стефани и Чаку, затем посмотрела на Райли. – Вы все молодцы.
Те стояли, глядя на нее с благоговением и страхом, не веря своим глазам. Чак протянул руку и потрогал пальцем плечо пожилой женщины и тут же отпрянул, почувствовав холодную упругость мертвой плоти.
Имоджин ухмыльнулась.
– Чаки, вечный скептик. Да, это действительно я. Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты помог мне с делами. Надеюсь, ты в точности выполнил мои инструкции.
Он кивнул, не решаясь заговорить. Джек избавил его от этого бремени.
– Да, он выполнил, и твой друг Тайлер тоже помогал.
– Так, значит. И как там старик?
– Бабуль, он… он не выжил.
Прохладный ветерок пронесся мимо них, потревоженная трава приглушенно зашепталась, будто весь склон холма был охвачен заговором. Имоджин посмотрела Джеку в лицо.
– Как?
Он рассказал ей, что случилось, про Лауру, про пожар, про идола. Когда он поведал ей о том, как умер Тайлер, изо рта у нее вырвался резкий хруст – в гневе она так сильно сжала челюсти, что у нее раскололись зубы. Имоджин отвернулась, созерцая наступающую тьму.
– Старый дурень, – прошептала она и снова повернулась ко всем. – Вы не должны были сюда возвращаться. Никто из вас. Если идол у Джейкоба…
