Джек с отвисшей челюстью смотрел в коридор, слезы застилали ему глаза, а сердце билось так сильно, что было больно в груди. Все худшие воспоминания, бесконечные кошмары теперь манили вперед. Место его крещения находилось за этим проходом – невероятной пространственной аномалией, – ведущим в какое-то иное место, где жила луна, звезды были глазами, а единственный свет источался богом, породившим его.
Ему хотелось развернуться и убежать, бросить всех, вернуться через лес к машине и уехать как можно дальше. Вся храбрость улетучилась при виде тропы, ведущей к его судьбе. «Я не могу сделать это, – сказал он себе. – Не могу. Не могу…»
– Джек!
Лестница задребезжала, и он увидел, как по ней спускаются Райли и Стефани. Мальчик спрыгнул, пропустив последние несколько ступенек и жестко приземлившись на ноги. Спустя мгновение его тетя последовала за ним, и вместе они бросились по каменным ступеням к стоящему в центре помещения Джеку.
– Что случилось? Где Чак?
Райли запнулся, смахивая слезы, а Стефани покачала головой.
– Они здесь, Джек. А Чак…
Сестра в конце концов расплакалась, и Джек закрыл глаза. Силы внезапно покинули его, мышцы будто превратились в желе.
– Что насчет пистолета?
Лицо у Стефани вытянулось, когда она сунула руку себе за пояс. Подняла дрожащую руку и прикрыла рот, растерянно мотая головой.
– Наверное, выронила его. Я не могу… черт, поверить не могу в это.
Джек хотел сказать, что все в порядке, но времени на утешения не оставалось. Он снова посмотрел на разлом, молясь тому, кто это слышал, чтобы его бабушка была где-то там. Молясь, чтобы она спасла их.
Сверху раздался голос, заполнив помещение ревущим эхом, от которого у Джека застыло сердце. Из отверстия на них смотрел Джейкоб Мастерс, его холодные голубые глаза мерцали в темноте.
– Мои маленькие агнцы. Я так рад, что все вы пришли домой.
Джек не стал ждать. Он взял Райли и Стефани за руки и повел их к единственному выходу. Коридор перед ними светился от голодного ожидания, а из другого конца раздавался утробный стрекот, похожий на смех.
Их фонарики освещали путь, демонстрируя пол, кишащий земляными паразитами. Черви и другие насекомые извивались на каждой поверхности, скользили и ползали вдоль медленного потока черной жидкости, текущего из другого конца коридора. Каменные стены были покрыты мерцающей пленкой и походили на окна под дождем. К стоящему в воздухе смраду примешивался запах соли.
– Как такое вообще возможно? – сухой голос Стефани эхом разнесся по узкому коридору.
– Мы же под землей, – произнес Райли, сжимая ей руку. – Откуда там свет? Ребята, вы видите это?
– Я вижу, – ответил Джек, ловя взгляд Стефани. – Мы были здесь раньше.
Окутанные тревожной тишиной, они осторожно ступали по шевелящемуся полу. Воздух наполнился низким гулом, пропитывая Стефани нарастающим страхом, от которого она не могла избавиться.
«Я была здесь, – подумала она. – Вот где это произошло. Этот сукин сын надругался здесь над нами. Изнасиловал. Хотел нас здесь убить». По спине у нее пробежал холодок.
Сзади донесся голос Чака, наполнив пещеру низким резонирующим эхом.
– Стеф, тебе не убежать от нас. Поверь, это не так уж и плохо. Обещаю. Все, что тебе нужно делать, это страдать.
Джек положил руку ей на плечо, подталкивая вперед.
– Не оглядывайся. Доверься мне, хорошо?
Стефани действительно доверяла ему, но импульс был слишком сильным. Ей почти на инстинктивном уровне захотелось сделать то, от чего Джек ее отговаривал. Оглянувшись через плечо, она увидела у входа в туннель их отца. Тот парил над полом, а его босые ноги волочились по земле. Сьюзан стояла рядом, ее голое тело покрывала корка из крови и черной грязи. По потолку над ними, подобно насекомому, ползал Зик. Когда она осознала, что глаза у него висят на некотором расстоянии от черепа, живот у нее скрутило. К Зику присоединился Бобби. Он перемещался по потолку на четвереньках, а его грязный галстук свешивался вниз, словно поникшая антенна. «О боже, что с ними случилось? Что…»
– Стеф. – Из-за спины у их отца появился Чак, присел у ног старика и пополз вдоль реки из червей. Сунул руку в шевелящийся поток, поднес ко рту пригоршню грязи и проглотил. Затем посмотрел на Стефани и ухмыльнулся.
– Мы можем стать со Старыми Обычаями одним целым, Стеф. Немного страданий, и все. – Он втянул пухлого дождевого червя между вымазанных в грязи губ, словно ниточку спагетти. – Будешь страдать ради нашего господа?
