Дэвид ухмыльнулся. Уже несколько ночей он был «мистером Грэви», хотя иногда старик Скиппи произносил его фамилию правильно. Налетевший легкий ветерок отбросил спутанные кудри Доусона с плеч назад.
– Знаю, Скип, но я продолжаю говорить тебе, что эти телефоны не зазвонят в обозримом будущем. Черт, думаю, они уже не звонили, когда я учился в начальной школе.
– Но они зазвонят, мистер Грэви. Рано или поздно. Вот увидите.
Дэвид взглянул на ряд таксофонов и покачал головой. Отец не раз упоминал, что ему необходимо их убрать, но пока у него находились более важные дела. На этой неделе около четырех часов утра Дэвид застал Скиппи у телефонов. Тот ходил от одной трубки к другой и спрашивал, есть ли там кто-нибудь. Никакие доводы не могли удержать сумасшедшего от проверки телефонов, и Дэвид праздно задавался вопросом, не слышит ли Скиппи что-то, доступное только ему. «Будто телефон звонит у него в голове, – думал он. – Бедолага, и с ним так всю жизнь».
Сотрудники стауфордского дома престарелых, вероятно, гадали, где сейчас находится Доусон.
– Скип, я позвоню твоей сиделке, хорошо? А ты посиди смирно. Действительно, почему бы тебе не зайти со мной внутрь…
Вдруг один из таксофонов зазвонил, в ночи разнесся пронзительный, древний звук, который Дэвид не слышал с детства. Мужчины удивленно переглянулись, хотя Скиппи Доусон куда сильнее обрадовался, чем его собеседник. Старик запрыгал на месте, изношенные подошвы кроссовок издавали скрип, перемежаемый его хриплым сдавленным смехом. По спине у Дэвида пополз холодок страха. Он замер на месте, стоя одной ногой на парковке, а другой на тротуаре. Телефонные линии были отключены десять лет назад.
– Вы не ответите на звонок, мистер Грэви? Уверен, это вас.
Дэвид сердито зыркнул на Скиппи. «Не перекладывай это на меня, ты, недоразвитый говнюк. Черт, зачем кому-то звонить мне? Это же тебе интересно».
По правде говоря, Дэвиду самому было как минимум
– Может, тебе ответить, Скип? – Дэвид посмотрел на старика и выдавил улыбку. – Ты же ради этого приходишь сюда каждую ночь.
– Но я уже знаю, что мне скажут, мистер Грэви.
Лицо у Дэвида вытянулось, знакомый холодок снова пополз вверх по спине.
– И что же, Скип? Не хочешь поведать мне?
Скиппи ухмыльнулся и покачал головой.
– Не-а, мистер Грэви. Вы должны взять трубку.
Телефон прозвонил еще раз, придавая вес загадочному приказу Доусона. Нахмурившись, Дэвид Гарви двинулся вдоль тротуара и подошел к таксофону. От оглушающего звука у него кружилась голова, а мир вокруг окрасился в тревожные цвета.
Дэвид замешкался, втянул в себя воздух и снял трубку. Звонки прекратились. Он поднес ее к уху и встретился со Скиппи взглядом.
– Алло?
Ему ответило молчание. Молчание и громкий треск помех, царапающий ухо. А потом из этого шипения раздался глухой, едва сдерживающий радость голос, который наполнил рассудок Дэвида ужасом.
– Он жив, – прошептал голос, сопровождаемый скрипами и пронзительным, похожим на завывания детским смехом. – Он жив.
Связь оборвалась, но эти звуки продолжали раздаваться у него в голове, уйдя в бесконечный цикл.
– Теперь вы знаете, мистер Грэви, – Скиппи смеялся и прыгал от радости. – Скоро все узнают! Он жив! Он
Пророческие слова Доусона растворились в ночи, когда тот трусцой пересек парковку и скрылся в тени, удалившись в сторону города. Дэвид проводил его взглядом, радуясь одиночеству и одновременно боясь его. Затем с опаской посмотрел на ряд таксофонов и вернулся в магазин.
Через пять минут запер двери и выключил свет. Он придумает, как оправдаться утром перед отцом.
Бобби Тейт включил прикроватную лампу и нащупал очки. Ему приснился жуткий кошмар, гобелен адских ужасов и агонии, но, открыв глаза и включив свет, он изгнал темных призраков из памяти. Остался лишь страх. Но было кое-что еще, что его бодрствующему разуму не сразу удалось осознать.
Телефон. Звонил телефон.
Бобби посмотрел на прикроватную тумбочку, и сердце едва не выскочило у него из груди. Экран засветился, объявив о входящем звонке от Райли. Потянувшись к телефону, Бобби посмотрел на часы. 2:37 ночи.
«О боже, – мысленно произнес он. Живот наполнился тошнотворным и тяжелым, как бетон, страхом. – Пожалуйста, хоть бы с ним ничего не случилось. Пожалуйста, Господи, пусть с моим сыном все будет хорошо».
Затаив дыхание, Бобби поднес телефон к уху.
– Пап?
Дрожащий голос Райли был для него сродни ангельскому пению. «О, слава тебе, Господи».
– Я слушаю, Райли. Что случилось? Все в порядке?
– Нет, – ответил Райли, его голос стал выше на октаву. – Нет, это Бен. И Тоби. Они… Пап, их нет.
Бобби сел прямо, отбросил ногами одеяло и опустил ноги на холодный деревянный пол.
– Что значит «их нет»?
– То и значит, что их нет.
