Фигура в зарослях сделала, как он сказал, неторопливо развернувшись на месте. Зик Биллингс явил Оззи мертвые глаза и бледное лицо, а еще широкую улыбку, которая казалась какой-то неправильной.
– Зик, – произнес Оззи, не обращая внимания на дрожь в голосе. Он подавил желание убрать оружие в кобуру. – Какого черта ты здесь делаешь?
– День добрый, шеф. – Мертвому взгляду Зика противоречила его жизнерадостная улыбка. Она была слишком широкой. Слишком счастливой, слишком
«Черт, – подумал Оззи, – неужели этот придурок попробовал товар?»
Он сглотнул комок в горле. И повторил:
– Что ты здесь делаешь, Зик?
– Вэйлон послал меня сюда стоять на стрёме. На тот случай, если кто-то попытается грохнуть наш товар. – Зик захихикал, мертвые глаза смотрели прямо вперед, в голову Оззи, сквозь него. – Но вас, конечно же, милости просим.
– Вы там варите?
Зик кивнул.
– Угу. Очень хорошо варим, шериф. Это будет лучший товар, который когда-либо у вас был. Он даст вам религиозный опыт. Возможно, вы даже увидите бога.
– В самом деле?
– Ну да, – ответил Зик, переводя взгляд на ручей. – Как раньше говорил мой отец. Старая ложь вверху, новая любовь внизу.
– Хорошо, – сухо произнес Оззи, прищуриваясь, чтобы получше разглядеть стоящего перед ним похожего на тень человека. Из уголков глаз у него выступили наружу темные вены, расколов бледную кожу лица, отчего оно стало напоминать высохшее устье реки.
– Дерьмово выглядишь, Зик.
– Но чувствую себя чудесно.
– Угу, – произнес Оззи, крепче сжимая рукоятку пистолета. Оружие, казалось, стало тяжелее, будто он держал в руке пятидесятифунтовую гирю. Он втянул в себя воздух и медленно выдохнул, говоря, что нужно сохранять хладнокровие, держать себя в руках, не показывать этому наркоману свой страх.
– Итак, что привело вас сюда, шеф Белл?
– Прошлой ночью были похищены двое мальчишек. Из лагеря в паре миль отсюда. Вы же с Вэйлоном не имеете к этому никакого отношения, а?
Невероятно счастливая улыбка на лице Зика стала еще шире. Черные морщины протянулись через потрескавшиеся щеки.
– Вовсе нет, шеф. Мы с Вэйлоном были здесь со вчерашнего дня, делали то, что вы просили. Готовили для вас волшебство. Для всех.
«Господи, он же действительно обдолбанный в хлам».
– Где Вэйлон? – спросил Оззи. Он переместил свой вес с одной ноги на другую, поморщившись от резкого хруста в колене. – Я хотел бы увидеть его. То есть поговорить с ним.
– Вэйлон очень занят, шеф. Он готовит для вас волшебство. Но вы увидите его завтра. Обещаю.
Официальная часть Оззи Белла, та, которая руководила полицейским управлением Стауфорда, хотела настоять на встрече с Вэйлоном немедленно. Однако рациональная часть увидела в глазах и лице Зика что-то совершенно неправильное и потребовала, чтобы Оззи немедленно ушел, тащил свою задницу в машину и забыл, что он когда-либо приезжал сюда. Что-то было не так. Улыбка, эти глаза, трещины на лице… Господи, они отравились, пока готовили мет? Неправильно смешали химикаты?
От внезапного жара, окутавшего лицо, у Оззи закружилась голова. Жужжание мошек и журчание ручья слились в кружащийся водоворот слуховой перегрузки, и жгучая тошнота в кишках поднялась вверх.
– Что случалось, шеф Белл?
– Н-ничего, – ответил Оззи, наконец убирая оружие в кобуру. – Возвращайся к работе.
– Слушаюсь, – ухмыляясь, произнес Зик. Он стоял на месте, кожа у него была бледной и потрескавшейся, как у старого манекена с магазинной витрины. – Тогда увидимся с вами завтра.
Но Оззи уже шел обратно по тропе, прочь от ручья, подальше от неестественного облика Зика Биллингса.
Перед тем как снова подняться по склону в заросли деревьев, он оглянулся через плечо в сторону ручья. Зика там уже не было.
Оззи чертыхнулся себе под нос и побежал обратно к дороге, к своей машине, прочь от Девилз-Крика.
К полудню небо над Стауфордом приобрело сероватый оттенок, облака образовали плотное покрывало, в одних местах лило, как из ведра, в других – лишь накрапывало. Поздняя летняя жара не спадала, воздух был насыщен влажностью, которая липла к лицу мокрой подушкой. Сентябрьские дни на юго-востоке Кентукки были душными, а ночи – предвестниками того, что могла принести осень.
И, как и погода, в этой большой, состоящей из трех округов территории царила предсказуемость. Шестерни субботнего вечера вращались как обычно, смазанные надеждами и мечтами людей, исполненных осознанием собственной важности. Не сказать, что Стауфорд был похож на любой другой маленький кентуккийский городишко. На самом деле как раз наоборот.
Основанный в 1885 году, а в 1905-м, на пике своего экономического процветания, получивший юридический статус, он находился на стыке окружных границ и заработал себе прозвище «Оазис трех кентуккийских округов». Пара железных дорог делила город пополам и шла параллельно 25-му шоссе, в разные стороны через железнодорожное депо Стауфорда, которое служило популярной остановкой для многих туристов, едущих в Чаттанугу и обратно. И так было пятьдесят лет, пока путешествия по железной дороге не пошли на спад.
