Увы, последнее рано или поздно наступало в любом случае. Когда волшебный ореол жарких поцелуев и ласк таял, на смену приходили серые, удушающе скучные будни, вот тогда Аленушка предпочитала уйти, чтобы не омрачать сладостные воспоминания первых встреч.
Нынешне похищение выглядело больше, как приключение, опасное не без того, но ведь рядом интересный, да еще и симпатичный мужчина. Одно только не понятно, чары его берут или нет…
Так-с, значит нужен поцелуй, пожалуй на свете не родился еще тот мужчина, который сумеет ускользнуть от внимания Аленушки. Девушка закуталась в свою белую шубку и взглянула на похитителя большими, чарующими глазами такими невинными, что аж страшно.
Никаких вопросов просто взгляд, требовательный настойчивый и такой милый, как у кошки, которая сливок хочет, а ей не дают.
Такую Аленушку невозможно игнорировать, вот и Мехмед не в силах, сидит, ерзает будто у него шило под зад колет, а взглядом пытается на дорогу глядеть, но ничего у мужика не выходит. Тут сани налетели на камень и пассажиров лихо подкинуло.
–А-ах! – барышня целенаправленно падала прямо на похитителя. А он что?
Увернулся – вот свинтус.
– Не ушиблась? – полюбопытствовал мужчина.
Аленушка задумалась всего на миг.
– Ой болит, болит! – запричитала она и принялась колыхать руку.
– Где?! – теперь голос Мехмеда звучал поистине встревожено.
– Вот видишь, – Аленушка показала мужчине свой левый мизинчик, – кажется я его ушибла! Болит… Ужасно!
Мужчина воззрился на спокойное лицо барышни, затем на представленный взору мизинчик, маленький красивый с аккуратно подстриженным ноготком.
– Ничего у тебя не болит!
– Еще как болит! Очень, просто таки ужасно и кошмарно больно мне! Что не видишь, я – страдаю!
Мехмед подался вперед пригляделся, но ни капельки страданий на лице Аленушки не заметил.
– Ты придуриваешься!
– А вот и нет! Вези меня к лекарю!
– Из-за мизинца!
– Именно!
– Нет!
– Ой, болит-болит! – из глаз Аленушки, как по заказу полились слезы. – Сил нет терпеть! Караул, помираю!
Мехмед, как и большинство мужчин, не выносил женских слез. И уж точно не ожидал соплей по такому поводу. Он сцапал Аленушку за руку и резко притянул к себе и ее завораживающие глаза вдруг оказались бессовестно близко. Такие наивные, растерянные с капельками слезинок и мокрыми ресничками. Сердце Мехмеда екнуло, а все злые слова, которые он намеревался высказать девице, вдруг позабылись.
Аленушка тихонько шмыгнула носом и бровки домиком выгнула.
– Ты отвезешь меня к лекарю? Да? – шепотом спросила она.
– И где этот лекарь? – заворожено уточнил Мехмед.
– А мы сами, то где?
– Где-то по пути на юг.
Аленушка не сдержала улыбку, какой занятный ответ, где-то по пути… Знать бы сколько они проехали, пока она спала. Вот только этот ничего не скажет, во всяком случае пока, его не очаруешь. А как только он покорится ее воле, так сразу сам отвезет барышню домой. Осталось дожать его совсем немного. Девушка медленно облизнула губу и обезоруживающе уставилась на мужичину.
– В дне пути на юг от столицы должен быть город – Переяславь, там точно есть лекари, – молвила Аленушка. – Давай, туда заедем!
– Значит Переяславь? Да?
– Да? – выдохнула она и самую малость подалась вперед, на то волшебное расстояние, когда поцелуй уже не минуем. Она чувствовала его дыхание, а желание поцеловать красавицу было написано у него на лице.
“Ну, чего ж он такой медлительный-то? – недоумевала Аленушка старательно играя роль наивной девочки, вот же я вся перед тобой, достаточно просто прикоснуться.”
Наконец, теплые пальцы мужчины скользнули по щеке барышни, затем нежно заправил прядку волос ей за ушко и взгляд Мехмеда вновь остановился на ее губах.
– Сахира, ты пытаешься меня околдовать? – уточнил он, но разве Аленушку таким пронять, на лице соблазнительницы ни один мускул не дрогнул. – Что ж давай посмотрим, что из этого получится! – выдохнул Мехмед, затем властно привлек ее к себе и впился в сладкие уста.
Сирин Бестужев
Два часа к ряду перевертыша не покидало желание стукнуть Горыныча. Время благополучно ползло к вечеру, а сведений о местонахождении Аленушки ни на йоту не добавилось. Хотя свидетелей они опросили с чертову дюжину и еще немножко. Вот и сейчас перед Горынычем красовалась молодая женщина, вся надушенная напомаженная, аж дрожь берет.
– Видели ли вы сегодня вашу соседку Аленушку?
– Эту-то? – улыбается барышня во весь акулий рот. – Как не видеть-то? Мы с ней спозаранку здоровались, когда она мужика из дому выпроваживала! – барышня наиграно заморгала.
Сирин едва сдержался и не закатил глаза.
– А ближе к обеду? – удивительно, но Горыныч говорил со всеми свидетельницами совершенно ровным тоном, будто не замечал их уверток и подмигиваний и губок сложенных буквой о...
– Так ведь она после ночных развлечений, – очередное подмигивание, – отдыхать изволит до самого вечера! Совершенно бесстыдная девица… – и опять ресничками наивно хлоп-хлоп, но Сирин с пяти шагов слышал, что от барышни несет мужским запахом, посему слова я не такая, тут не катят.
