Вообще, Мишка всегда спал с Машкой на кровати. Конечно, нельзя такого допускать, но маленький, беленький вест хайленд, с ним же так уютно. И ножки погреет… Хотя, кого она обманывает. Ни фига он ножки не греет, он на соседней подушке спит… В общем, Мишка итак спал с ней, но было бы неплохо, если б для защиты здесь спала и здоровенная Егоровна, которая чужого за версту чует и запросто глотку перегрызет.
Марье снился луг… Какие-то цветочки, а собирает эти цветочки… Владлена! Лица ее не видно, но Машка точно знает, что это она. Машка зовет ее, кричит, но та только рычит… Вот с чего бы этой девице рычать? Они ж так хорошо общались …
Машка уже проснулась, а рык все не утихал. В лунном свете видно было хорошо. И Маша прекрасно видела, как две собаки настороженно смотрели куда-то в сторону двери, навострив уши.
— Э, товарищи, вы чего? — уже всерьез испугалась Машка. — Вы … это… Чего рычать-то? Вы давайте того! Неситесь вниз, кусайте кого-нибудь…
Но тут же Маша вдруг осознала — собак могут запросто пристрелить. И Машке ее собачки не помогут, и себя подставят.
А собаки уже собрались на первый этаж. Там отчетливо слышались какие-то шорохи и чьи-то шаги.
— Стойте! — громким шепотом завопила Машка. — Стоять!! Лежать! Место! Куда собрались?! Я сама!! Даже не думайте! Я сама!
Она вскочила, оттолкнула собак, подлетела к шкафу, одним махом выкинула из него платья, которые болтались на плечиках, схватила железную перекладину, на которой раньше болтались эти самые плечики, и решительно двинулась к двери.
— Здесь сидеть! — строго рявкнула она.
Она боялась. Она очень боялась. Но… но не могла же она подставлять животных, которые ни в чем не были виноваты.
— Я справлюсь, — швыркнула она носом. — А вы… сидите тихонечко…
Но собаки ее не послушались. Егоровна всей тушей отшвырнула хозяйку с дороги, а юркий вестик мгновенно кинулся вниз по лестнице.
— Назад!! — заорала Машка и бросилась вдогонку.
— Во! Явление Христа народу! — раздался знакомый голос, и Машка увидела Павла. Рядом с ним стояла Сашка, а возле Егоровны и Мишки вертел всем туловищем грозный кане-корсо Барк.
Машка вдруг осела и заревела во весь голос:
— Какие вы …дураки-и… — рыдала она. — Я ж думала… меня убивать идут!
Сашка через минуту была возле сестры, крепко прижимала ее голову к своей груди и суровым шепотом тараторила:
— С ума сошла? Разве б мы дали тебя убить? Да я только… я как только услышала по телефону, что ты боишься, я ж… я сразу… Барка в охапку… мы ж вместе…
Павел сгреб обеих сестер, чмокал их без разбору в макушки и ворчал:
— Ну вот, развели здесь… аквариум какой-то… И чего с вами делать… с такими одинаковыми? Одна ревет, и другая туда же…
— Я-а-а-а п-пыдарю вам лилию! — вдруг раздался знакомый голос с дивана. А потом этот же голос четко произнес. — А эта пес-сня… си-час… звучит для моих любымых… Саши и… евойной сестры Маши… которые чему-то не спят! Девычкиии!
— О, Боже!! Это Ленька, что ли? — догадалась Машка.
— А как же мы его одного дома оставим? Правда, он немножко не в себе, ну так это и требуется. В себе-то он фиг что нам расскажет, — деловито объясняла сестра. — А он еще нам не все рассказал. Сестра моя, а есть у тебя, например, чай?
— Ага… только это кофе.
— Давай, вари кофе, — согласился Павел.
— У меня он такой… субпродукт… нет, этот… полуфабрикат… этот…
— У нее растворимый, — пояснила Сашка. Марья еще была не в себе.
Через полчаса по дому уже витали ароматы кофе, сестры и Павел сидели за столом и потягивали из маленьких кружечек ароматный напиток.
— Вот убей меня, не пойму — зачем кофе тянуть из этих наперстков? Нет бы сразу — нормальную чашку! — психовал Павел.
— На сердце влияет, — вздохнула Машка.
— Мне, допустим, на сердце, знаете, что влияет?! Мне…
— Лю-юди! Ауу! — вдруг раздалось из соседней комнаты, и собаки устремились туда.
— Она его сейчас сожрет! — подскочила Машка и едва успела схватить Егоровну за ошейник.
Из комнаты нетвердой походкой вышел гроза бандитов — Леонид.
— Ленечка, туалет там, если что, — сразу предупредила Сашка. — А если не надо, то к столу.
— А где я? — ничего не понимал служитель порядка. — Саш, мы у тебя?
— Мы у меня, — кивнула Машка. — Кофе? Чай? Компот? Кола? Виски?
— Маш, к чему все это, если у тебя только кофе? — прервала сестру Александра. — Лень, садись. Мы тебя уже давно ждем. Говори — где живет… жила Ассирия?
— Так это… в булошной.
— Да вы достали! — не выдержала Саша. — Один остряк говорит, что на кладбище, другой — в булошной! А нормальный адрес нельзя назвать?
— Кто тебе назовет? — подергивал плечиками Леня. — Я помню, что в том доме, где булошная. Там еще тесто хорошее продают. На Ферганской. А квартира… в первом подъезде, вот так заходишь, в первый подъезд, и квартира сразу направо. А точного адреса я так не вспомню.
— Ладно, найдем. А ты сам-то опрашивал уже соседей? — наседала Машка.
— Опрашивал. Только они столько мужиков называли, что …
— Понятно… — кивала Сашка и старалась не смотреть на бывшего. Его сейчас было просто жаль — так вляпаться. И ведь чуть не женился.
— А ты, дурень, чуть не женился, — читала мысли Машка.
