— Что значит «один»? Мы же должны знать, в чьи руки тебя передаем! — округлила глаза Марья.
— Девочки, я не дурак, — мило улыбнулся Паша. — Я уже приходил к вам на поминки дедушки с Владленой. И где теперь она?
— Неужели, вместе с дедушкой? — ужаснулась Сашка.
— Саша! — испуганно дернулся Павел.
— А мы причем? — фыркнула Машка. — Ну да, она сбежала. Но… Она сама кое-что о тебе узнала, и сделал вывод не в твою пользу.
— К тому же, Пашенька, — нежно погладила парня по рукаву Саша. — Ты же знаешь. Если ты нам ее не приведешь, мы появимся в самый неподходящий момент. У тебя.
— Или прямо в ЗАГСе, а? — подмигнула Машка. — Мы ж ее все равно увидим. Да и девушка она у тебя не из робких, чего боишься?
— Ну, так как? Вы к нам или мы к вам? — склонила голову к плечу Сашка.
— Я так понял, других вариантов нет? — широко улыбнулся Пашка.
Казалось, он сам с азартом наблюдал кто — кого? Бывшие нынешнюю или наоборот.
— Паш, да какие, к черту, варианты, — фыркнули девчонки.
— Все, придем, — кивнул головой Лебедев и поднялся.
Сестры подались к выходу. План «А» прокатил.
И уже через день обе сестрицы крутились на открытой веранде Маши. Сначала они решили устроить встречу прямо в доме, но погода стояла такая чудесная, и музыка играла из музыкального центра, и собаки здесь же бегали, и кусты с деревьями радовали осенней палитрой. Ну, когда ж еще такого дождешься?
На веранде стоял накрытый стол, и тут же, рядом, дымился мангал, здесь же в большой чашке лежало замаринованное мясо. Сейчас придет Павел и будет шашлыки жарить. Надо ж чем-то мужика занять, пока девушки будут знакомиться с его новой возлюбленной.
— Та-а-ак, фуагру не заказывали, слишком кучеряво будет, а вот… вот салатик с ананасами я принесла, — выставляла на стол красивую салатницу Саша. — Пашка любит… А чего здесь блины с киселем делают, Маш?
— Так это ж… поминки ж у дедушки.
— Маша! Юбилей у бабушки! Какие блины, убери!
— Ни фига, сейчас вот берем блин, в него заворачиваем красную рыбку и… вуа-ля! Новое блюдо! Изысканное, между прочим.
— А чего рыбка не красная, а какая-то бледня бледнёй? — поморщилась Сашка. — Что это, Марья?
Сашка тыкала вилкой в рыбу и та была на самом деле, совсем не красная. И непонятная какая-то.
— Шура, ну чего ты… — швыркнула носом сестра. — Это красная рыба… горбуша. Только она белая совсем. Так бывает, когда…
— Когда ее перед самой смертью вылавливают, да? Когда у нее вообще никакого румянца не остается, да? Не только на щеках, но даже в крови…
— Вот ведь нудная какая, — вздохнула Машка и убрала непонятную рыбу. — Ну/, самой надо было рыбу покупать… с румянцем во все щеки.
— Не вздумай собакам отдать, они ни в чем не виноваты… Кстати, а ты Егоровну с Мишкой закрыла?
— Думаешь надо?
— Егоровна же только к знакомым душка, а незнакомцев сразу в труху… Ну и Мишка присоединится. Они раньше нас с молодухой управятся. А мы ведь не хотим насилия, ну?
Машка вздохнула и подалась закрывать собак — сестра была права, к незнакомым Егоровна была очень строга.
Пара влюбленных заявилась ровно в шесть вечера. Могли бы и пораньше, потому что темнеет осенью уже быстро, и скоро вообще ничего на улице видно не будет. Ну да, может быть, и к лучшему — надо просто побыстрее отделаться от этой Люськи.
Паша был элегантным и утонченным, как лорд-маразматик. А рядом с ним стояло высоченное создание с ярко-красными губами. Девушка, наверняка, решила, что она женщина — вамп, потому что у нее были черные волосы с низкой челкой, наклеенные ресницы, с пятнадцатью слоями туши и ярко-сосисочные губы. Девушка едва заметно ехидно улыбалась, показывая, что вся эта встреча ей до фонаря. Но если Пашенька решил ее побаловать, то она вытерпит даже его бывших… Вот Люська, она и есть Люська.
— Девушки, добрый вечер, — чуть склонил голову Павел и протянул Машке коробку конфет. Вот сто пудов знает, негодяй, что Машка на диете, она всегда на ней сидит. А Сашке протянул бутылку какого-то винища. Наверняка, дорогого, но Сашке было все равно — она не пила от слова «совсем».
— Вы необузданно любезны, — перекривилась Машка и протянула руку пирожком новой знакомой. — Мария.
— А я… — начала было новая знакомая, но Машка ее перебила.
— Мы уже в курсе, — мило улыбнулась она. — Вы — Люся.
Девушка стремительно выпрямилась, будто с нее сдернули парик, и вопросительно посмотрела на Павла. Тот прикусил губу и отчего-то начала разглядывать кроны деревьев.
— А я Александра, — доброжелательно склонила голову Саша. — Можно просто Саша. А там лают… это наши собачки… Мишка, маленький, беленький, а еще большая — Егоровна. Может, их выпустить?
— Зачем мне еще собаки какие-то? Мне достаточно их хозяек, — ехидно перекривилась новая знакомая и повернулась к Павлу. — Мы долго здесь будем?
— Не торопите Павлика, — закурлыкала Машка. — Он так любит здесь отдыхать. Он, конечно, бабник… в смысле, любимец женщин…
— Любитель, вы хотите сказать? — опять фыркнула девушка.
— Неважно, и любимец, и любитель… Но вот этот дом он любит больше, чем всех своих знакомых… Павлик, ставь уже шашлыки.
