– Фу! – только и смог сказать Тану.
– Вы такое не едите? – удивлённо спросила девочка.
– Нет, – ответил Тану, – это мерзко!
– Почему?
– Ну, просто… мерзко и всё.
– А кто так решил?
– Все это знают, – ответил Тану.
– Все знают, что мерзко, но не знают, почему, – задумчиво сказала девочка.
Тану не хотелось говорить о тараканах, поэтому он, отмахнувшись от мерзких мыслей о поедании насекомых, сказал:
– Слушай, может, тебе помыться?
– Вы считаете, что я грязная?
– Да.
Девочка посмотрела на свои руки.
– Ладно. Куда идти?
– Сюда, – ответил Тану, открыв дверь в маленькую душевую. – Здесь холодная, здесь горячая, а полотенце я сейчас дам. Да подожди, не раздевайся! – крикнул он, увидев, как девочка стягивает грязный балахон, под которым не было ничего.
Девочка стояла полностью голая, а Тану, отвернувшись, смотрел в стену.
– Что такое? – спросила она.
– Надо было подождать, пока я выйду.
– Почему?
– Это неприлично.
– Это опять то, про что все знают, но не знают, откуда и почему?
– Вроде того.
– Смешные вы, – сказала девочка и включила воду.
Тану, стараясь не смотреть на неё, открыл небольшой шкафчик в стене, достал оттуда полотенце, длинную футболку, положил их на табурет, вернулся в комнату и включил телевизор.
– В КВАРТИРЕ ОДНОГО ИЗ ЖИТЕЛЕЙ РАБОЧЕГО РАЙОНА ОБНАРУЖЕН ЦЕЛЫЙ СКЛАД ЗАПРЕЩЁННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ! – бойко отрапортовала худенькая девушка с микрофоном. – ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫМ ДАННЫМ, ОН РАСПРОСТРАНЯЛ КНИГИ С ГЛУПЫМИ СКАЗКАМИ СРЕДИ МОЛОДЁЖИ. СЕЙЧАС ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ЗАДЕРЖАН И ДАЁТ ПЕРВЫЕ ПОКАЗАНИЯ. КНИГИ ИЗЪЯТЫ И ПЕРЕДАНЫ ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМ ЦЕРКВИ НОВОГО РАССВЕТА!
Изъятия книг происходили ежедневно, поэтому новость Тану не заинтересовала, и он хотел уже встать и поставить чайник, как девушка, приложив руку к уху, громко сказала:
– СРОЧНАЯ НОВОСТЬ! В ГЛАВНОМ СВЯТИЛИЩЕ ЦЕРКВИ НОВОГО ЗАВЕТА ОБНАРУЖЕН ТРУП МУЖЧИНЫ В ОДЕЖДЕ ПРОПОВЕДНИКА! ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫМ ДАННЫМ, МУЖЧИНА ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ! ОФИЦИАЛЬНЫЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЦЕРКВИ, КОТОРОМУ МОИ КОЛЛЕГИ УЖЕ ПОЗВОНИЛИ, ОТРИЦАЕТ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ САМОУБИЙЦЫ К СВОЕЙ ОРГАНИЗАЦИИ!
«Это он, – подумал Тану, – это точно он».
Скрипнула дверь и Тану выключил телевизор. Девочка запрыгнула на диван и натянула футболку на колени.
– Большая, – улыбнулась она.
– У меня нет другой одежды.
– А что вы сейчас смотрели?
– Новости.
– И какие они? Плохие?
– С чего ты взяла?
– А разве бывают другие?
Тану нахмурился и, к своему стыду, действительно не смог вспомнить, когда в новостях рассказывали о чём-то хорошем.
– Наверное, бывают, – сказал он.
– Но вы таких не помните, да? – весело спросила девочка.
– Да, – ответил Тану и только тут понял, что у девочки нет имени, а, если и есть, то он его не знает. – А как тебя зовут?
– Имя, – задумчиво произнесла девочка, – имя. А я не знаю, есть ли у меня имя.
– Как это?
– Я понимаю, что оно должно быть, но я его не знаю, – чуть слышно сказала она, глядя перед собой, – или не помню, – тут она улыбнулась и весело спросила: – А, может, вы мне дадите имя?
– Я не могу, – оторопел Тану.
– Почему?
– Ну, я ведь тебя почти не знаю, да и даже если узнаю…
– Что? – быстро спросила она.
Тану не знал, что ответить, поэтому сказал то, что первым пришло в голову:
– Я никогда не давал имена маленьким девочкам.
Девочка усмехнулась и встала на диван в полный рост.
– Я не маленькая, – сказала она совсем другим голосом, более взрослым и серьёзным.
Только тут Тану заметил, что она действительно словно повзрослела: черты лица утратили детскую мягкость, а грудь и бёдра, наоборот, округлились; взгляд был серьёзным и немного насмешливым, а сама она казалась выше, чем была полчаса назад.
– Что это?
– Это я, – ответила девочка.
– Ты же не такой была!
– А какой? – спросила она, наклоняясь к нему.
Тану встал, отошёл к стене, снова вернулся в кресло и, глубоко вздохнув, ответил:
– Ты как будто повзрослела!
– Нет, – сказала девочка, усаживаясь на диван, – я всегда была такой, какая есть. Ну, так ты дашь мне имя?
– А какое ты хочешь?
– Любое, – ответила девочка.
– Может, завтра?
– Хорошо, – сказала она и зевнула.
– Ты хочешь спать?
– Да, – кивнула девочка, – только мне немного прохладно.
– Сейчас, – сказал Тану.
Он встал, открыл небольшую дверку рядом с душевой, достал оттуда плед и, подойдя к девочке, накрыл её.
– Теперь тебе тепло?
– Да, – улыбнулась она. – А где будете спать вы?
Тану беспомощно огляделся. У него не было даже матраса, а спать на голом полу не хотелось.
– А я посплю в кресле, – сказал он после непродолжительного молчания, – а завтра что-нибудь придумаю, если…
– Если я останусь?
– Да, – грустно ответил Тану, – если ты останешься.
– Это из-за той злой женщины?
– Да.
Девочка широко зевнула, легла и закуталась в плед.
– Спокойной ночи, – прошептала она и моментально заснула.
– Спокойной ночи, – сказал Тану.
Он не знал, сколько просидел, думая то о повесившемся проповеднике, то о соседке и о том, что он ей завтра будет говорить, но больше всего он думал о спящей девочке.
