«Что с тобой произошло? Как ты мог быть настолько безумным, чтобы привести домой чужого ребёнка, о котором абсолютно ничего не знаешь? А что, нужно было бросить её там, на помойке? Да она там могла замёрзнуть насмерть! Её могли съесть дикие собаки! А тебе то что? Кто она тебе? Никто. Вот именно! Никто! Нужно было бросить её там, и всё было бы, как всегда! А я не хочу, как всегда! Я не могу больше! Делай, как хочешь, но знай – ты ещё об этом пожалеешь! Лучше сделать и потом пожалеть о том, что сделал, чем не делать ничего».
В спорах с самим собой Тану не заметил, как уснул. Снилось ему что-то странное: рваные серые облака, бесконечное поле и тихий шёпот. Он пытался разобрать слова, но не смог.
Когда Тану проснулся, девочка сидела на подоконнике, поджав ноги к груди, и смотрела на небо.
– Доброе утро, – сказал Тану. – Ты хорошо спала?
– Да, спасибо, – поблагодарила девочка.
– Хочешь чего-нибудь поесть?
– Нет.
– Почему?
Девочка взглянула на него огромными глазами:
– Просто не хочется.
– Ладно, – кивнул Тану, – заставлять тебя я не буду. А я пока поставлю чайник и схожу к соседке поговорить. Думаю, что она уже не спит.
Девочка пожала плечами и отвернулась к окну.
Тану набрал воды в чайник, поставил его на маленький огонь, вышел в коридор и позвонил в соседнюю дверь.
Никто не ответил.
Он позвонил снова, потом ещё раз, постучал, снова позвонил, но соседка так и не отозвалась.
– Да что там с ней?
Тут Тану заметил, что дверь не заперта. Он дёрнул за ручку и осторожно вошёл в квартиру. В нос ударил тяжёлый затхлый запах, похожий на вонь гниющих водорослей. Тану поморщился, прикрыл рот и нос ладонью, отодвинул тяжёлые шторы, вошёл в спальню и медленно сполз по стене.
Соседка лежала на кровати, раскинув руки в стороны. Простынь вокруг была пропитана высохшей кровью из разорванного горла, ноги и руки были обглоданы, спутанные кишки валялись на полу, а вместо глаз зияли две чёрные дыры.
Тану уже видел нечто подобное, когда одичавшие собаки убили девочку-подростка на свалке. Там тоже были обглоданные конечности, вспоротый живот и разорванное горло, но это было на свалке, а кто мог совершить такое здесь? Собак, по крайней мере, в дом никто не пустит, а уж в квартиру тем более.
С трудом сдерживая тошноту, Тану поднялся и, держась за стену, вышел.
Войдя в душевую, он подставил голову под струю холодной воды.
– Что с вами? – спросила девочка.
Тану выключил воду и сел на корточки.
– Её убили.
– Кого?
– Соседку.
– Ту страшную женщину?
– Да.
– А как?
Тану взглянул на неё мутными глазами и спросил:
– Тебе это интересно?
– Очень.
– Её съели, – вздохнув, ответил Тану.
– Полностью?
– Нет. Её обглодали и бросили на кровати.
Девочка присела рядом с ним.
– Вы переживаете из-за этого?
Тану покачал головой:
– Я не знаю. Вроде бы это ужасно, но я почему-то не чувствую никакой скорби. Её смерть меня совершенно не расстроила. Мне просто страшно от того, что я не знаю, кто это сделал и не понимаю, как.
– А кто может такое сделать?
– Я один раз видел остатки девушки. Её убили собаки. То, что я видел сейчас, очень похоже.
– Бедная, – всхлипнула девочка и по её щекам потекли слёзы.
– Кто?
– Девушка, которую убили собаки.
– А мою соседку тебе не жалко?
На лице, по которому только что текли слёзы, появилась улыбка.
– Если вам её не жалко, то и мне её тоже не жалко.
Столько лет Тану жил в этой квартире и только сейчас понял, что все эти годы Рина (а так звали соседку) была ему абсолютно безразлична.
– Надо вызвать полицию.
– Зачем?
– Чтобы они зарегистрировали смерть, увезли тело и начали расследование, – ответил Тану.
– Зачем?
– Как это? – почти возмутился Тану. – Так положено! Если кто-то умирает или совершено убийство, то обязательно сообщают в полицию.
– Всегда?
– Всегда.
Девочка встала и ушла в комнату. Пройдя следом, Тану увидел, что она снова села на подоконник.
Послышалось потрескивание.
– Чайник! – воскликнул Тану.
Он забежал в крошечную кухню, схватил чайник и взвыл от боли – за то время, что он ходил к соседке, а потом разговаривал с девочкой, вода успела выкипеть, а чайник раскалиться. Тану бросил чайник на пол, включил кран и подставил ладонь под холодную воду.
– Вы кричали, – сказала девочка, зайдя на кухню.
– Обжёгся, – морщась, ответил Тану.
– Сильно?
Вместо ответа он протянул ей ладонь, кожа на которой уже покраснела и вздулась пузырём.
– Это не страшно, – сказала девочка.
– Да я знаю, что скоро заживёт, но сейчас-то больно.
Девочка взяла его руку в ладони.
– Потерпите.
– Что?
– Потерпите, – повторила она и закрыла глаза.
Тысячи ледяных игл пронзили руку Тану. В глазах потемнело от боли, дыхание остановилось. Тану закричал и попытался вырвать руку, но её словно зажало в железные тиски, а девочка даже не пошатнулась. С ужасом он посмотрел на её посиневшее лицо и потерял сознание.
Очнулся он уже на диване. Рука не болела и, когда Тану взглянул на неё, не увидел никаких следов от ожога.
– Как ты это сделала? – спросил он и только тут заметил, что девочки нет в комнате.
Он встал, заглянул на кухню, в душевую, но никого не нашёл.
– Должно быть, ушла, – пробормотал Тану.
