— Это ничего, дорогая, ты еще все вспомнишь, — уверенно проговорила женщина. Мидлена осторожно приподняла подбородок девочки, чтобы снова заглянуть в ее глаза. — А пока, нам надо тебя как-то называть, выбрать для тебя имя, если ты не против!? — она робко улыбнулась уголками губ.
— Я не против, — тихо-тихо прошептал ребенок.
— Хорошо, а какое имя ты бы хотела?
— Я не знаю, — растерялась девочка.
— Ну-у, — задумчиво протянула Мидлена, — знаешь, а мы не будем долго с этим мудрить, да и делать из тебя загадку среди остальных тоже не стоит. Скажешь, что ты просто не любишь говорить о прошлом — это у нас не редкое явление. Родилась и росла ты здесь же, в Камилинске. А имя… — она снова задумалась.
— Камила — подходящее имя: раз уж ты НАША находка, в честь города и назовем! Нравится?
— Мне подойдет, — безразлично пожала плечиками девочка.
— Вот и договорились, — ласково прошептала Мидлена. — Я познакомлю тебя с Натали — она у нас нянечкой работает. Натали отмоет тебя и накормит, а потом пойдем знакомиться с ребятами. Будь послушной девочкой, хорошо?! — проговорила женщина: внутренний голос подсказывал, что с этим ребенком будут проблемы, да и малышка, наверняка, оказалась втянутой в какую-то очень нехорошую историю.
— Дети, знакомьтесь — это наша новенькая, ее зовут Камила. Просьба не обижать! Договорились?! — Мидлена с подозрением осмотрела детей, которые голодными и хищными взглядами изучали новенькую.
А девочка действительно оказалась необычной. Первое, что приковывало внимание и поражало воображение, так это ярко-рыжие волосы: пышные, длиной до пояса, волнистыми локонами струящиеся по детским плечикам. Они напоминали ожившие языки пламени, готовые обжечь любого, кто к ним прикоснется. Глаза были ярко-зеленые выразительные и такие же удивительные, как и волосы девочки. Кроме того, наперекор всем законам природы, на ее лице не было веснушек, а ресницы и брови были не бледно-рыжими, а черными.
Больше всего она походила на диковинную, очень красивую и дорогую фарфоровую куклу. И это тоже настораживало: за все годы работы в приюте Мидлена убедилась, что дети бедняков крайне редко обладают заурядной внешностью и еще реже бывают здоровыми и не имеют хронических недугов. Камила же выглядела ухоженной, здоровой и никак не могла не выделяться среди остальных детей.
— Договорились, кета! — с усмешкой, вздернув вверх подбородок, ответил Макс, который уже не сводил с новенькой глаз: с таким же энтузиазмом кот смотрит на миску со сметаной.
Женщина направила на него предупреждающий взгляд: Макс был своего рода «вожаком стаи» и, как следствие, тяжелой головной болью для всего персонала детского приюта.
— Особенно это тебя касается, — каждый раз, этому ребенку приходилось напоминать, кто здесь главный. Мидлена провела рукой по удивительным волосам девочки и неторопливо направилась к выходу.
Камила чувствовала себя уставшей и опустошенной, единственное, чего ей хотелось — так это спать. Но, как только она осталась наедине с другими детьми, страх опять начал волнами накатывать на нее. Девочка чувствовала себя жертвой, загнанной в угол стаей гиен: она не могла бы объяснить причину этих страхов, но доверяла своим чувствам, которые подсказывали, что дети вокруг таят в себе угрозу.
— Ну, привет, лисенок, ты откуда такая? — тот самый мальчишка, который разговаривал с директрисой, тут же плюхнулся на ее кроватку и нагло рассматривал девочку. Паренек был явно постарше: он был выше Камилы на полголовы, на нем были темно-коричневые укороченные брюки и футболка с закатанными до локтей рукавами, на голове была копна темных волос, взъерошенных и явно давно нечесаных, черты лица были броскими и запоминающимися, когда он улыбался, то взгляд его становился не добрым, а скорее хитрым, озорным и даже опасным.
— Меня зовут Камила, — прижавшись к спинке кровати и притянув ноги к груди, буркнула девочка.
— Я буду называть тебя так, как захочу: ты рыжая — будешь лисенком! — он улыбался широкой и хищной улыбкой, которая, как показалось Камиле, вот-вот грозила перерасти в оскал.
— И ты не ответила на мой вопрос? — он выжидающе выгнул бровь.
— А я и не собираюсь отвечать ни на чьи вопросы, понял? Оставь меня в покое, я хочу спать, — она старалась выглядеть воинственно и с достоинством дать отпор этому заносчивому мальчишке, не замечая никого вокруг.
— Детка, со мной надо дружить, а не ссориться! — он говорил все тем же веселым и дружелюбным голосом, но вот глаза теперь были холодными и выражали обиду и раздражение. Макс вытянул руку и коснулся ее подбородка.
— Отстань! — Камила сорвалась на полукрик и, освободив свой подбородок, толкнула его в грудь.
Дети вокруг заулюлюкали, кое-кто даже присвистнул, а Макс тут же подскочил, схватил за волосы и потянул так, чтобы ей пришлось смотреть ему в глаза.