— Считай, что ты нарвалась, рыжая тварь! Сейчас придет Ната: начнет проверять комнаты и объявит отбой, не вздумай ей пожаловаться — убью! А завтра мы с тобой еще пообщаемся! — с этими словами он отпустил ее волосы и мгновенно отскочил на два шага от узкой кроватки, а еще через пару секунд дверь распахнулась, и вошедшая нянечка принялась выпроваживать мальчишек из комнаты девочек.
Конечно же, никто не уснул после ухода няни. Девочки тут же по скакивали со своих кроваток. Двое почти сразу оказались возле Камилы. Она зажмурилась и притворилась спящей.
— Ну и уродина же ты, — заявила одна из них.
— Да и мозгов, что у курицы! Макс от нее не отстанет теперь, — с усмешкой заявила другая.
— Эй, мы знаем, что ты не спишь! — возмутилась еще одна.
Но, пока никто к ней не прикасался, Камила продолжала усиленно изображать крепкий сон.
— Завтра Макс до нее доберется, и будет она, что мышь по норам, прятаться! — явно веселясь своей догадке, сообщил еще один голос.
— А ты видела ее волосы? Жуть какая-то, так и хочется взять ножницы и отхватить побольше, чтоб не выделялась тут, — злобно заявила одна из тех, что стояли совсем рядом с кроваткой новенькой.
Камила затаила дыхание и приготовилась к драке: она не собиралась сдаваться без боя.
— С ума сошла? Директриса с нас шкуру спустит, если в первую же ночь мы ее изуродуем! — деловито заметила одна из воспитанниц.
— Да, ты права, пусть пока отсыпается! Слышь, рыжая, спи, сегодня мы добрые! — захихикали девочки.
«Бежать…», — промелькнула мысль в голове.
Камила подождала, пока в комнате совсем стихнет, а потом медленно откинула прочь тоненькое одеяльце. Она осторожно ступала по холодному полу через всю комнату к тонкой полоске света под дверью, потом потянула ручку и также осторожно скользнула наружу.
Ночью коридоры приюта показались особенно жуткими и неприветливыми. Свет лился из единственной масляной лампы, подвешенной высоко под потолком, и девочка робко кралась, пробираясь к выходу, то и дело ей приходилось оборачиваться и прислушиваться к каждому шороху.
Детские спальни располагались на втором этаже, вниз вела широкая лестница, старые половицы которой постоянно скрипели. Сердце раненой птицей билось в груди. Она затаила дыхание и медленно ступала вниз.
— Не думал встретить тебя так скоро, — голос знакомого ей мальчишки заставил вздрогнуть и закрыть рот ладонью, чтобы не закричать.
Камила так старалась разглядеть ступени в полумраке, что никуда кроме как под ноги не смотрела, иначе она бы сразу заметила темный силуэт Макса, который затаился прямо у входной двери.
— Ну, и чего ты там застыла? Назад пойдешь? Уже не такая смелая, да? — он сделал несколько шагов ей навстречу и оказался у основания лестницы. Макс держал руки в карманах, а потом вдруг достал из правого связку ключей и потряс ею в воздухе.
— Сбежать хотела?
Камила осторожно сделала шаг назад, не оборачиваясь и не переходя на бег: маленький шаг на одну ступеньку выше.
Макс тоже сделал шаг, и снова раздался звон ключей.
— Я могу открыть любую дверь, хочешь выйти, попроси меня! Только сначала тебе придется как следует извиниться за свое поведение! — в голосе отчетливо слышалась насмешка.
— Я не стану! — тихо, но твердо отозвалась девочка.
— Гордая, значит, — хмыкнул мальчик и деловито убрал ключи обратно в карман.
Камила бросила тоскливый взгляд на входную дверь и тяжело вздохнула.
— Я пойду спать.
— Иди, — щедро разрешил Макс, склонив голову на бок.
Девочка тут же оживилась и бегом, спотыкаясь на скользких ступеньках и едва не разбив лоб, побежала прочь.
Макс пошел следом, медленно и тихо, уж он-то знал каждую дощечку в этом насквозь прогнившем здании. Новенькая вызывала в нем странные чувства, противоречивые. С одной стороны, она совсем маленькая, года на три-четыре младше, безобидная, несмышленая, но с другой, в ней чувствовался характер и такая прорва упрямства, что невозможно было не обратить на это внимания, а еще она с первых минут отгородилась ото всех, будто они ей не ровня, не достойны вроде как. Странной была и ее внешность, особенной: девчонка, должно быть, вырастит настоящей красавицей! Таких сюда еще не приводили, и уж он-то должен приглядеть за тем, чтобы особенная девочка досталась именно ему.
Мидлена только что вернулась с собрания руководящего состава детских приютов в столице и была совершенно вымотана, как физически, так и эмоционально. В стране, после коронации нового императора несколькими годами ранее, до сих пор царил хаос. На детях, как всегда, решили сэкономить, а новый советник вообще предложил отказаться от какого-либо государственного финансирования: «Если вы так убеждены, что эти дети могут дать что-то хорошее нашему обществу, что ж я не запрещаю вам заботиться о них — но делайте это самостоятельно, так как я считаю это занятие напрасной растратой императорской казны».
— Сволочь, что б ему гнить в выгребной яме, — сыпала проклятьями женщина.