Когда они увиделись впервые, Есении было пять. Она танцевала в своем первом спектакле, а он на правах спонсора сидел на лучшем месте в зрительном зале. С тех пор прошло много лет. Девочка выросла. Ее звезда взошла, и… едва не погасла. И все это время Артур был где-то рядом. Влюбленный, заботливый, готовый бросить к ее ногам весь мир. Только жаль — она слишком поздно это поняла.
— Ты реально вот так поедешь? — спросила меня одна из девочек, проходясь презрительным взглядом по пестрому сарафанчику, поверх которого я как раз надевала джинсовку — на дворе хоть и стоял конец лета, ночами было уже прохладно.
— Да мне только до такси добежать.
Приложение Убера глючило. Если ему верить, машина вот уже три минуты кружила вокруг театра, а время ожидания то резко сокращалось, то опять стремительно увеличивалось. Было совершенно непонятно, что мне делать — отменять и заказывать новую, или еще подождать?
— Разве тебя не предупредили, что у нас выезд?
После трех часов на сцене в роли Раймонды соображалось с трудом. И лишь одного хотелось: как можно скорей принять горизонтальное положение, чтобы, наконец, дать отдых натруженным мышцам.
— Там за нами машину прислали. Говорят, тебя особенно хотят видеть, — пропела Ленка, заставляя меня поежиться. О том, что наших балетных пачками отправляют скрасить досуг сильным мира сего, я знала, да… Не такой уж я была недотрогой, как обо мне думали. Другое дело, что сама я не собиралась примыкать к этим «гастролям». Колхоз — дело добровольное.
— Серьезно? Тогда у меня для них плохие новости.
На этом посчитав разговор оконченным, я подхватила рюкзак и двинулась к двери. Когда-то еще студенткой я мечтала, как у входа меня будут встречать толпы фанатов. Но правда в том, что нынче редко какой зритель досиживал до третьего акта, а уж тем более никто не ждал, пока артист разгримируется. Покупая дорогостоящие билеты, мало кто вообще приходил на балет. Народ просто хотел зачекиниться в главном театре страны, сделать пару фоток, ну и, может, выпить бокал шампанского в буфете.
— Девки, вы че копаетесь? Все уже собрались, — едва не сбив меня с ног, возмутился один из солистов.
— Я не еду, Дань. Вы там как-то сами давайте.
— Эй, ты че? — растерялся он. — Тебя ждут серьезные люди.
— Не мои проблемы, — храбрилась я в ответ, чувствуя, как тревога собирается изморосью между лопаток.
— Она в первый раз, — засмеялась Ленка, протискиваясь между нами. Я испуганно сунулась было следом, но Данил притормозил меня, поймав за руку.
— Так нельзя, Сеня. Таким людям не отказывают. Говорят, тебя сам Сомов пригласил.
— Да мне все равно, кто. Я никуда не поеду.
Выдернув руку, я толкнула дверь гримерки, пронеслась по коридору, спустилась по лестнице и уже думала, что этот день остался позади. Но у самого выхода меня окликнули:
— Есения? Ты почему еще здесь?
— А где мне быть? — прежде чем повернуться к заму директора не пойми по какой части, я сглотнула. Об этом мужике каких только ни ходило легенд. Никто не знал, чем конкретно он занимается, но у всех жопы горели в его присутствии. Настоящий серый кардинал.
— У вас выезд. Тебе что, не сказали? — нахмурил кустистые брови Зубов и взглянул на часы, отодвинув манжету похожим на сардельку пальцем.
— Сказали. Я отказалась.
— О как. А почему? — удивился он, и что-то такое мелькнуло в его маленьких поросячьих глазках, что я поежилась.
— Потому что могу, — просипела, облизав пересохшие губы. — Я же могу?
— Ну конечно! Но только сначала взвесь, чего ты от жизни хочешь. Тебя только вернули из твоей жопы, куда сослали, начали давать роли, закрыв глаза на травму, а ты ерепенишься. А почему? Может, в благодарность за то, что мы оплатили тебе расширенную медстраховку?
— Меня не предупреждали, что за нее придется расплачиваться, раздвигая ноги.
Мой шепот прокатился эхом между стен и зазвенел в хрустале люстры. С тоской проследив взглядом за его траекторией, я с трудом вернула внимание к собеседнику. Виски ломило от напряжения. Хотелось тоже куда-нибудь улететь, да хоть под землю провалиться, что угодно, лишь бы с этим как можно скорей покончить.
— Да зачем сразу раздвигать?! Что за пошлость? Где вы этого понабрались? — зашелся в праведном гневе Зубов. — Человек тебя пригласил познакомиться. Понимаешь, в чем разница? А ты, глупышка, накрутила себя на пустом месте! Давай-давай, — захлопал в ладоши, будто подгоняя. — Машина еще не уехала.
— Но…
— Никто не заставит тебя делать то, чего ты не хочешь. Когда тебе еще выпадет такой шанс? Поешь вкусно, пообщаешься с умными людьми. А там, глядишь, и мужа найдешь, — захохотал. — Или покровителя, — добавил с намеком, переводя взгляд мне за спину. Я пугливо обернулась, внутренне готовая к тому, что меня сейчас скрутят по рукам и ногам и потащат к этому (как его?) силой. Но в двери впорхнула стайка смеющихся девчонок:
— Сенька, ну ты скоро? Мы замучались ждать!
— Есения? — вздернул бровь Зубов.
— Ладно, — сдалась я. Вдруг показалось, что я и впрямь излишне себя накрутила. Мы же не в средневековье. Никто не может заставить меня делать то, что мне не по душе — это факт. К тому же я уже стольким ради своей карьеры пожертвовала, что было бы глупо отступить сейчас из-за сущей мелочи.
