— Вы сумасшедший, да? Только не говорите, будто пытаетесь зачать мне ребёнка.
Лепные губы Стаффорда изогнулись в ироничной усмешке, а в обращённых на меня совершенно пустых глазах так ничего эмоционального и не прояснилось.
— Всему своё время, Дейзи. И мне не нравится, как ты продолжаешь себя вести. Мне казалось, ты заинтересована в своём более свободном передвижении, как по этой квартире, так и за её пределами. Или тебе больше нравиться сидеть целыми днями взаперти, никуда не выходить и ничего не делать?
Я моментально осеклась, отказываясь окончательно понимать этого человека.
— О чём вы? Или это ваш очередной новый вид издевательств? Вам показалось мало трахать и кончать в меня, решили расширить границы своего пси-садизма за пределы «спальни»?
— Значит, ты не хочешь покидать этих комнат и все последующие дни только тем и заниматься, как пялиться в телевизор и набирать лишний вес за поглощением сытной еды?
Стаффорд вообще никак внешне не отреагировал на мои очередные обвинения. Преспокойно подхватил с банкетки у изножья кровати снятый им до этого светло-серый пиджак от общего костюма и всё так же, размеренно и без спешки, принялся продевать в его рукава свои расслабленные руки.
— Конечно, нет! Если только вы говорите обо всём этом всерьёз.
— А у меня есть какие-то причины тебя обманывать? Или, как ты выразилась, издеваться над тобой? Я могу, конечно, наказать за непростительное с твоей стороны поведение соответствующим образом, но это не значит, что я собирался заниматься этим на постоянной основе. Я не держу ни в подвалах, ни в тайных бункерах, как ты, должно быть, уже успела себе нафантазировать за эти дни, огромное количество секс-рабынь и никогда подобными пристрастиями не увлекался. Но, если тебе и дальше хочется меня разочаровывать, демонстрируя изо дня в день свой бунтарский характер без веских на то причин…
— Неправда! Я ничего этого не хочу! Это вы постоянно сводите меня с ума своим молчанием, ничего мне не объясняя, то и дело указывая на то, что я здесь никто и зовут меня никак!
— А тебе разве раньше никто не говорил, что терпение — это добродетель? И проявляй ты его почаще и там где требуется, то и выяснять со мной отношений по любому поводу и без тебе бы не пришлось. Но, судя по твоему поведению, это и есть твой излюбленный формат общения с кем бы то ни было, да?
И после этого он будет заявлять, что не издевается надо мной? Он же только этим и занимается! В особенности сейчас!
— Я просто хочу, чтобы вы не относились ко мне так, как… как начали относиться с нашей первой встречи. Я этого не заслужила. И ничего плохого вам до нашего знакомства не сделала. Я вообще не понимаю, за что вы так со мной… Как будто я и вправду для вас какая-то продажная девка и ничего иного, как презрительного ко мне отношения не заслуживаю. Я же… я же была девственницей…
— Девственницей, которая умеет профессионально отсасывать и даже кончать при разрыве девственной плевы. — в этот раз взгляд Стаффорда неожиданно потяжелел и почти стал серьёзным. Точнее, его глаза всё ещё оставались пустыми, разве что без раздражающих ноток циничной иронии. — Боюсь, нынешние взгляды на жизнь и моральная деградация в современном обществе не делают вашему поколению какой-то заслуженной чести. Из вас с рождения выращивают кого угодно, но только не высокоморального человека. Лишают духовной, этнической, национальной и даже половой идентичности, а вы и рады разлагаться дальше, называя это развитым прогрессом. Ты отсасывала своему парню и давала ему себе лизать совершенно не задумываясь о том, что это вовсе не сексуальная раскрепощённость. Это сексуальное растление и полное вырождение, милая, а не свобода выбора во всех её сомнительных проявлениях. Так что да. Ты не была для меня невинной и чистой в том самом понимании, какое я привык вкладывать в данные слова. И едва ли теперь будешь таковой впредь. Либо смирись с этим фактом, либо, не знаю… Это ваш новый дивный мир, где вы привыкли всё решать через наркотики, групповой трах или какую-нибудь другую безумную дичь. Ты прекрасно знала, на что шла, а теперь знаешь, почему я к тебе
А я наивная когда-то думала, что хуже того, что было сделано и сказано Стаффордом мне в лицо до сегодняшнего разговора уже и быть не может. Как же я ошибалась. И как теперь умирала от каждого брошенного им слова, которыми он меня беспощадно бил, будто реальными оплеухами. Удары за ударами. Прямыми, идеально выверенными, точно в цель и только на поражение. А его глаза…
