Она всегда и во всём слушала родителей и делала всё, не как сама хотела, а как было "надо" другим. В душе девушки с детства жила музыка, но до её устремлений и способностей ни кому не было дела. В итоге девушка выбрала не ту профессию и не ту жизнь. Но, детская мечта в её сердце ещё не истлела и вела девушку за собой наперекор всем тяготам злополучной судьбы. Круговерть сплошных неудач и падений в борьбе за мечту часто лишала надежды - и девушка практически смирилась с собственным поражением, когда кто-то сверху видимо, сжалился над ней, вознаградив за упорство и пережитые невзгоды.
Девочка, её мечты и гитара.
Она всегда была чуток задумчива, неразговорчива и малость чудна. Вместо шумных компаний, девочка выбирала одиночество. В детстве Аня играла сама по себе, много читала и рисовала - воплощая на альбомных листах свои вырванные из снов грёзы.
Летом ей нравилось прятаться от полуденного зноя в высокой траве, упиваться цветущим клевером и мечтать о неведомых мирах - вот так и проходило свободное время Аниного детства.
В детском садике, девочка частенько погружалась в себя, постоянно о чём-то думала, отвлекаясь от голоса воспитателя.
Во сне к ней приходила музыка. И днём, особенно по весне, когда природа оживала, то она будто бы Ане что-то напевала.
Мелодия для девочки обитала во всём: в ветре, дожде, шелесте молодой листвы и покачивании стебельков травы, в едва уловимом, но очень загадочном звуке нераспустившихся цветков, вот-вот готовившихся раскрыть свои бутоны миру.
Весеннее солнце постоянно смешило девочку, пуская в её глаза солнечные лучики, остающиеся веснушками на её маленьком носике и ложащихся россыпью едва заметных точечек на щёчках.
Сердце Анечки ежедневно пело от незримого счастья бытия. Когда Аня пошла в музыкальную школу, то каждый день казался ей чудом. Год учёбы для неё пролетел, словно в волшебном сне, наполненном музыкой.
Нотная грамота девочке давалась легко, а как же сильно Анечке нравилось петь в хоре.
Внутри у девочки всё в одночасье оборвалось, когда одним летним днём она узнала, что для неё музыкальная школа закончилась.
В тот момент Аня замерла на месте. У неё разом задрожали ладони и из горла помимо воли вырвались отчаянные надрывные всхлипы.
- Ну почему, почему, мамочка?- воскликнула Анечка.
-Слишком далеко ходить, ты малая ещё, а светофора поблизости нет. Опасно всё это, а подходящая школа и рядом есть,- не обращая внимания на истерику дочки, - строго почти, что залпом выпалил отец.
Анечка промолчала, вытерла слёзы, сглотнула горький, болезненно горький ком и больше не спорила. С её отцом спорить было бесполезно.
-Так будет для тебя лучше, зайчик, правда. У нас ведь в роду музыкантов не было,- сказала мать. Отец, соглашаясь, кивнул.
Всё было решено. Взрослые как убедилась девочка: всегда были правы и знали, как поступить лучше, чем она сама.
Только вот сердце в груди Анечки от этих раздумий, болезненно ныло, не соглашаясь с собственными размышлениями, с верной вроде бы родительской правотой.
Так началась для Анечки обычная школа. Серые ничем не примечательные будни. Постоянная зубрежка уроков, обязательные дела по дому и выходные с бабулей.
Когда в школе была вторая смена, то до занятий Аня ходила в кружки и с кропотливостью, старательно шила игрушки.
Все родные умилялись с Анечки, хвалили её всёвозрастающее мастерство. "Вот хозяюшка растёт", - часто приговаривала, улыбаясь, её бабуля, получая на очередное торжество от внучки мишку, собачку, кошку с пушистым хвостом.
Анечка прилежно училась, чтобы не быть "неучем", как часто ей твердили родители и учителя, желавшие девочке лучшего будущего.
Изредка на уроке когда учительница отвлекалась, то Анечка мечтала, вспоминая свои сны, поглядывая в окно, то на пожелтевшие обои в кабинете математики. Потом ей становилось невыносимо грустно и чувство странной пустоты внутри неё ужасало, будто бы у девочки забрали что-то драгоценное, принадлежащее лишь ей одной.
Всё реже и реже во сне девочку посещала музыка. От этих редких снов по утру Анечке было грустно, грустно до слёз.
У неё всегда было мало подруг. Робкая, задумчивая девочка, во всём беспрекословно слушалась родителей и не любила шумные игры.
Когда она подросла, то и эти подруги мало-помалу исчезли, променяв, домашнюю Аню на кавалеров, сигареты и разговоры о клеевых, дорогих шмотках и будущих перспективах.
Вскоре, девочка выросла, превратившись в высокую и тонкую девушку, с овальным бледным лицом и грустными, пронзительно-глубокими глазами цвета молодой листвы попавшей под дождь. Ее чёрные густые волосы, всегда были собраны в толстые косы.
Аня не любила выделяться, но всё равно, ненароком привлекала внимание. Даже в тёмной невзрачной одежде, она была яркой.
Мальчики, согласно воле Аниных родителей до совершеннолетия девушки, оставались для неё под запретом.
Да, и какой даже самый бойкий Анин кавалер не сбежит от строгого отца девушки, бывшего мента: способного одним суровым взглядом намертво пригвоздить "провинившегося" к полу.
Всё же, забавный долговязый Юрик долгое время оставался для Ани другом.
Он всегда дожидался её прихода, чтобы покататься с дворовыми ребятами на качелях. Юрик всегда заходил за Аней в гости во время каникул.
И ведь даже стойкий, как оловянный солдатик Юрик не удержался, не закрепился навсегда в роли Аниного друга. Возмужавший мальчишка так же как остальные не хотел быть в окружении белой вороны.
