Яз опустила руки и огляделась. Она находилась в прямоугольной комнате с единственным выходом, который был заблокирован Джеккис и двумя мужчинами. Позади нее к стене были прислонены Тумз-врата диаметром в три ярда, нить-ландшафт все еще бурлил в замкнутом пространстве, через которое Яз, должно быть, появилась несколько мгновений назад.
Даже в панике Яз нашла время подумать, как врата попали в комнату, когда вход был явно слишком мал, чтобы они могли пролезть.
— Сейчас же! — пролаяла Джеккис.
Яз посмотрела на врата, гадая, сможет ли она пробиться обратно через них. Связь с ее звездами осталась, горящая нить, которая могла бы привести ее обратно через лабиринт других мест назначения и странных уголков.
Один из мужчин угрожающе опустил копье.
— Эти мужчины — наемники-пеларти с лед-окраин. Это место, где лед встречается с Коридором. Это место, где лед скрежещет над домами и фермами, замками и королями, лесами и озерами. Именно здесь ты видишь, кем мы станем в конце. Это страдание, которое порождает жестокость и замораживает сердца. И оно никогда не закончится, пока северный лед не соединится с южным. Короче говоря, не жди от них пощады и не заставляй их вести тебя силой.
Яз посмотрела на старуху, худую, хрящеватую, закаленную годами. Джеккис в ответ посмотрела на нее, и все, что она приписывала пеларти, было видно во взгляде ее темных глаз.
— Я пойду сама.
Яз позволила им ее вести. Как и сказала Джеккис, она была бы уже мертва, если бы Сеус хотел этого таким образом.
Дверной проем вел в ярко освещенный коридор. Свет исходил от белых прямоугольников на потолке, и в нем каждый цвет приобретал новый оттенок, отсутствующий в красном свете солнца.
— Как видишь, добраться до ковчега без разрешения лорда Сеуса невозможно. — Джеккис махнула рукой в направлении, противоположном тому, в котором она шла.
В глубине коридора сидели дюжины пеларти, чистя свое оружие и доспехи, некоторые разговаривали, другие настороженно наблюдали за ней. У большинства были светлые волосы, которые напомнили ей о Као. Лица женщины были раскрашены узорами синего цвета, у некоторых лучи холодного солнца протянулись по щекам и лбу. Они казались расслабленными, как будто могли быть резервом для охраны, находившейся дальше.
— И это может быть знакомо. — Джеккис указала на дверной проем, противоположный тому, из которого они вышли. В неосвещенной комнате за дверью фигуры, которые Яз приняла за какие-то ящики, на самом деле были существами, очень похожими на Зокса, но вместо его головы без рта и скромных когтей у них были широкие челюсти, полные сверкающих стальных зубов, и когти, пригодных для потрошения китов. Священница пошла дальше.
— Если бы это зависело от меня, девочка, я бы видела сейчас твой труп за то, что ты сделала с нами.
— И что
— Черная Скала была моим
Яз прикусила губу, чтобы не возразить. Какой смысл отмечать, что половину жизни эта женщина провела в комфорте Коридора? Или что Джеккис посвятила себя разрушению дома миллионов людей? Люди держатся за ненависть по причинам, которые имеют мало или вообще ничего общего со справедливостью или смыслом. И ни справедливость, ни смысл не освободят их от нее. Джеккис явно сделала себя врагом Яз, и ее стремление увидеть Яз мертвой никоим образом не было создано для удовлетворения потребностей ее хозяина.
— Помни об этом, икта. Ты жива только потому, что можешь открыть ковчег. Я советовала Сеусу не оставлять тебя в живых. Лучше поискать другого и устроить тебе жестокий конец — подготовимся для похожих случаев в будущем.
Яз не стала подливать масла в огонь ненависти этой женщины. Она смотрела прямо перед собой и держала рот на замке.
Через сотню ярдов коридор закончился белой дверью. Джеккис, не останавливаясь, пошла вперед, и дверь скользнула в сторону, открывая большую комнату с белыми стенами. По периметру располагались еще пять белых дверей. Огромная круглая серебряная дверь была вделана в пол в центре комнаты, ее единственная петля была толще бедра Яз. На дальней стороне комнаты стоял мужчина, выше и шире любого геранта, — и более чем в два раза выше Яз, — его мускулистое тело было облачено в белое мерцание, руки обнажены, лицо красивое, без признаков возраста, хотя борода и вьющиеся волосы были белыми, как высокие облака. Он наблюдал за их приближением глазами, которые были голубыми от уголка до уголка и сияли обещанием молнии. Тело, которое Сеус создал себе в этом мире, не отличалось от того, которое носил Аидис в руинах подземного города подо льдом. Яз предполагала, что умы городов могут создавать себе любые тела, какие им заблагорассудится, единственное ограничение — воображение, но они моделировали себя по образцу Пропавших, все еще оставаясь рабами памяти тех, кто бросил их на произвол времени.
