Яз уставился на существо, возвышающееся над Джеккис. Воистину, это были силы бога — переписывать правду, играть со временем:
— Почему бы ему просто не пойти в одну из этих ветвей, где все сложилось так, как он хочет?
Джеккис скривила губы, в ее словах сквозил гнев:
— Большинство врат повреждены, застряли на последней установке или имеют ограниченный радиус действия. Чтобы использовать их должным образом, требуется доступ к ковчегу. Но, в любом случае, лорд Сеус обязан служить на той ветке, на которой мы находимся. Его служение хозяевам требует, чтобы он оставался в этом настоящем.
Теперь уже нахмурилась Яз. У икта была поговорка, которую они хранили для Собрания, где раз в четыре года они избавлялись от своих сломленных детей и имели возможность торговать со всеми известными кланами.
— Почему я должна тебе верить?
— Потому что лорд Сеус собирается позволить тебе вернуться, сейчас. — Джеккис указала на выход, и двое наемников отступили в сторону.
— Кроме того… — Сеус впервые заговорил, в его грохочущем голосе прозвучала угроза. — Это. — Его рука слегка поднялась и сомкнулась вокруг головы Джеккис, оборвав тонкий крик. Свет потускнел почти до нуля, и потрескивающий прилив энергии пробежал по старухе, искрясь по ее конечностям. В чередующемся сиянии и темноте плоть Сеуса на мгновение стала бледной, как у призрака, открывая под иллюзией его истинную форму. Черный металлический скелет, усеянный заостренными шипами, сквозь который пробегали молнии, образуя дуги между суставами.
Огни снова ожили, и Сеус выпустил то, что осталось от Джеккис — обгоревший и почерневший скелет с кусочками плоти, который упал дымящейся кучей. Ужасная вонь достигла Яз, и ее вырвало, прежде чем она повернулась и побежала. Она миновала двух охранников и помчалась по ярко освещенному коридору, на каждом шагу ожидая, что ее настигнет копье.
Яз добралась до комнаты с вратами невредимой и ухватилась за нити, все еще связывающие ее с глазами Наблюдателя. Она прогнала панику из головы. На нее никто не нападал. Сеус уничтожил Джеккис в знак доброй воли. Он убил кого-то, кто хотел видеть ее мертвой любой ценой. Это было пугающее и бессердечное представление, но оно должно было укрепить ее доверие к нему. Яз глубоко вздохнула и сосредоточилась, потянув за нити, пытаясь привлечь к себе звезды.
Врата загорелись тем же жутким светом, что и тогда, когда она вышла из них. Звезды не появлялись, но она чувствовала, как они давят на другую сторону границы, которая была одновременно и тонкой, как бумага, и толщиной в мили. Шагнуть в это пугало ее, но меньше, чем остаться. Она нырнула в них.
Удар сердца спустя она уже держалась за стену, чтобы не упасть с винтовой лестницы, на которой полдюжины звезд цвета океана отбрасывали тени во все стороны.
ЯЗ ПОСПЕШИЛА ЧЕРЕЗ монастырь, зная, что ее звезды привлекут много глаз. Она надеялась, что сможет сбежать с территории до того, как друзья узнают о ее присутствии и потребуют пойти с ней в подземный город. Скоро появится инквизиция. Яз недолго пробыла среди послушниц, но уже слышала достаточно слухов об инквизиции, так что ей хотелось оказаться в другом месте, когда они прибудут. Будет лучше, если друзья смогут честно сказать, что не видели ее с тех пор, как покинули город.
Она обогнула дормиторий и притушила звезды, но они все равно светились в ночи, как тлеющие угольки. Она и раньше тушила звезда-пыль, но чувствовала себя менее уверенно в тушении и зажигании звезд такого размера, и, кроме того, если бы потушила их полностью, ей пришлось бы нести их на себе. Ее путь пролегал мимо Зала Меча и близко к краю плато, откуда она могла видеть множество факелов, извивающихся вдоль дороги на Верити. Силы, которые император направил в Сладкое Милосердие, не скрывали своего приближения. Далекие вспышки слились в линию огня, которая обещала, по меньшей мере, небольшую армию в движении. Яз вознесла молитву Предку за друзей, которых оставила позади.
Она добралась до колонн незамеченной, если не считать горстки монахинь, которые пропустили ее без комментариев — каждая из их была занята своими неотложными делами. Она вернулась на Дорогу Безмятежности. Складка плато скрывала Яз от дороги внизу, и она заставила глаза Наблюдателя вспыхнуть более ярко, чтобы они могли освещать коварный путь. В темноте тропинка казалась более узкой, а пропасть была вообще не видна.
Вход в пещеру, подсвеченный сиянием корабль-сердца, выделялся на скале, объявляя о своем присутствии любому, кто мог поднять взгляд с лесной тропинки.
