— Пусть это будет на твой страх и риск, Послушница Куина. Ты необучена и в некотором роде обуза. Но первосвященница объявила тебя благословенной, и поэтому, если ты потребуешь этого, я дам тебе достаточно веревки, чтобы повеситься. Пожалуйста, используй ее для другой цели. — Монахиня повернулась лицом к Мали. — Послушница Малиайя, ты доказала, что моя старейшая подруга была права в своем последнем суждении. Сестра Сова сказала, что ты, моя дорогая, грозная сила природы, и хотя Предок иногда может говорить через всех нас, здесь, внизу, именно через тебя Предок говорит громче всего. Не сомневаюсь, что ты сыграешь первостепенную роль, когда мы столкнемся с тем, что ждет нас впереди.
— Тогда мы договорились. — Эррис склонил голову в знак благодарности, а затем указал остальным идти за собакой.
Куина хотела спросить, как Яз справляется, нужна ли ей помощь, что она может сделать, но край объединенной ауры корабль-сердец задел ее разум, и, внезапно, она последовала за Теусом. Какие бы стрессы и напряжения ни накладывал на Яз груз забот, та должна была нести их в одиночку. Некоторые тяготы можно взвалить только на одну пару плеч, точно так же, как некоторые обиды никогда нельзя разделить, а некоторые заботы нужно переносить молча.
ТУРИН НАБЛЮДАЛ, КАК Яз двигается позади них, окутанная светом звезд, неприступная, уникальная. Она была возвышена своим даром и навязанной ей судьбой, поднята до уровня, который был одновременно и больше, и меньше человеческого. Было трудно думать о ней как о девушке, которая упала в его мир или которая вытащила его из него в свой. Было трудно даже смотреть в ее сторону. На нее возлагалось так много надежд, даже если миллионы людей, которые могли бы пострадать, не знали ни ее имени, ни даже того, что она существует.
Турин сосредоточился на том, что лежало перед ним, его разум был полон чувств, слишком сложных, чтобы их распутать, и в то же время простых и понятных.
Куина поспешила встать рядом с ним, ее порванная ряса развевалась, символ веры, которая говорила, что все связаны, все они ветви на великом дереве жизни. Турин предположил, что это может быть правдой, но это не помешало ему чувствовать себя очень одиноким в некоторые мгновения в комнате, из которой он только что вышел. Мгновения, когда он был уверен, что умрет. Он взглянул на Куину, и она одарила его нервной улыбкой, лишенной той яростной уверенности, которая была у нее перед битвой. Он попытался улыбнуться в ответ. Возможно, он будет один в самое последнее мгновение, но даже в этом случае он был рад, что сейчас Куина рядом с ним.
ГОСПОЖА МЕЧ СДЕРЖАЛА обещание, проследив за поспешным продвижением более сотни наемников. Грязный след их ботинок образовывали четкий путь, по которому можно было следовать на протяжении бо́льшей части маршрута. В других местах требовалось настоящее умение следопыта, чтобы найти точку выхода из полузатопленного туннеля или при свете фонаря отследить дорогу по склону из осыпающихся обломков.
Эррис пошел рядом с Теусом, а Турин следовал за парой вместе с Куиной.
— Снова в стали. — Эррис окинул взглядом устрашающие зубы пса.
— Все, что угодно, лучше Крей.
— Сталь лучше плоти? — В голосе Эрриса прозвучало сомнение.
— Лучше сломанной плоти. — Теус пошевелил челюстью. — Я обменяю эту коробку с болтами как только ковчег откроется, и я смогу вернуться в собственное тело.
— Твое собственное? Разве ты не копия, такая же, как я? — Эррис держал руку перед собой, изучая пальцы, когда он их сгибал. — Они скопировали тебя, перенесли между звездами и напечатали на клоне. Разве ты не это сказал?
Турин хотел было заговорить, сказать Эррису, что больше не имеет значения, что говорит ему вода-чувство. Они были друзьями, и перед ним стоял человек, из чего бы он ни был сделан. Но Куина поднесла руку к его рту и быстро покачала головой.
— Все относительно, — проворчал Теус, когда они пошли дальше, ступая по усыпанному щебнем полу.
— Но…
— Не спрашивай у меня ответов, мальчик. Мы
Эррис поднял брови:
— Мне было двадцать один, когда…
— Я угрожал первому компьютеру, который увидел. Мечом. Так что не приходи ко мне за наукой. — Он посмотрел на Эрриса. — Ты чувствуешь себя настоящим? Для себя? Это все, что имеет значение.
— Я думаю, мы должны сделать все возможное, чтобы…
— Мы собираемся найти этого Сеуса и надрать ему задницу. Мы собираемся разрушить его до основания, стереть его имя из истории. Не трать свое время на размышления о том, сделано ли твое сердце из мускулов или стали. Гнев реален. Желание реально. Мы создаем реальность. А не она нас создает.
