— Мы ушли, чтобы помочь Госпоже Меч расследовать смерть Госпожи Путь, — сказала Хеллма, возвышаясь рядом с ней.
— Официально, — добавила Ниом, темные волосы развевались, когда она быстро, как молния, пригнулась, чтобы добить раненого пеларти, лежавшего на земле.
— Где Яз? — Это от Галли. Тощая послушница была единственной из них, кто выглядел испуганным, ее длинные мышиные волосы были в беспорядке и забрызганы грязью.
— Галли! — Кола с силой геранта отшвырнула мышастую девочку в сторону, когда женщина-пеларти бросилась на них с поднятым копьем. Венна нырнула вперед и в сторону, полоснув пеларти по бедру.
С ГОСПОЖОЙ МЕЧ и двумя Красными Сестрами впереди отряд монастыря прочертил глубокую линию в рядах пеларти. Вскоре послушницы начали вступать в бой с наемниками, рассыпавшимися по флангам атаки трех монахинь. Турин почти ничего не знал о сражениях, но видел, как воины Сломанных тренируются в ледяных пещерах, и мог сказать, что здешние наемники были гораздо более смертоносными. В отличие от Сломанных, пеларти были ветеранами сражений не на жизнь, а на смерть с вооруженными врагами, и даже обучение в монастыре не могло этому полностью научить. Однако среди послушниц было гораздо больше герантов, хунска и марджалов. Их врожденные таланты в сочетании с трансом безмятежности, в котором они сражались — и годы неустанных тренировок под бескомпромиссным оком Госпожи Меч, — означали, что даже эти наполовину законченные монахини могли постоять за себя. Какое-то время, по крайней мере.
Одна девушка сражалась, окутанная острым дымом тьмы. Другая, с рыжими волосами, выбритыми почти до кожи, взрывала фонари пеларти и заставляла яркие спирали огня сворачиваться вокруг тел мужчин, причем она контролировала огонь-силу лучше, чем Турин. Куина следовала за ней, несмотря на то, что ей было велено держаться подальше, и без малейшей щепетильности перерезала горло раненым пеларти — то, что не мог сам Турин.
Мали осталась рядом с Турином, и к ним присоединился Теус, с усмешкой наблюдавший за резней.
— Мы оба однорукие, — заметила Мали.
— Позволь мне. — Теус потянулся к стреле, все еще пронзавшей ладонь Турина.
Турин отдернул раненую руку, но слишком медленно, чтобы помешать Теусу поймать окровавленное древко.
— Не продергивай стрелу до конца! — крикнула Мали. — Они намазывают что-то на перья. Рана загноится!
Теус закатил глаза и схватился за оба конца.
— Сожми зубы. Это будет больно. — Он немного просунул древко обратно в ладонь, без предупреждения поднял колено и переломил его. Прежде чем крик Турина успел вырваться наружу, Теус выдернул сломанную половинку, все еще пронзавшую его руку. — А теперь за работу!
Режущая боль в ладони Турина лишь на несколько вдохов затмила боль в голове. Голова, казалось, могла бы расколоться, если бы он хоть немного надавил на нее своей лед-работой, но он прищурился на битву и начал толкать любого пеларти, который выглядел так, будто одерживал верх над послушницей. С Красными Сестрами это было невозможно: любая стычка заканчивалась еще до того, как начиналась. Троица убийц шла через битву так, как будто она принадлежала им. Да и с послушницами было непросто определить, кто находится в непосредственной опасности, особенно для его неискушенного глаза. Но некоторые случаи были очевидны. Мужчина с топором навис над незащищенной спиной светловолосой девушки. Возможно, другая послушница могла бы ее спасти, но Турин толкнул мужчину под удар меча ближайшей женщины и избавил эту гипотетическую другую послушницу от лишних хлопот.
Битва бушевала, кровавая и уродливая, несмотря на грациозность Госпожи Меч и ее сестер. Какое бы мастерство ни демонстрировалось, конечным результатом всегда была смертельная рана, и, по мере продвижения, монахини оставляли за собой кровавый след. Одна из послушниц, рыжеволосая герант, тоже упала, и Куина, не обладавшая дисциплиной других девушек, стала баюкать голову большой девушки, лежавшей среди множества разбросанных трупов пеларти.
— Кола! Вставай! — Она забыла о своем зеленом языке и попыталась поднять девушку. Высокий наемник пронзил бы ее копьем, если бы Турин не сбил его с ног невидимой рукой своей лед-работы.
Еще несколько послушниц отступили, раненые, по крайней мере трое, но Красные Сестры по-прежнему прокладывали багровую тропу в сердце пеларти, и казалось, что даже такие закаленные воины не могут дальше сражаться перед лицом таких потерь. Турин, Мали и Теус продвигались сквозь бойню, все еще оставаясь за линией боя, пока не поравнялись с Куиной.
— Она ушла, сестра. — Мали протянула руку, чтобы поднять Куину, оставив Колу лежать в луже собственной крови. — Теперь она у Предка.
Впереди казалось, что пеларти ломаются и отступают в туннель. Победа, но с каким трудом, и Турин с облегчением вздохнул. Он знал, что не смог бы долго сопротивляться. Без помощи монахинь у них не было бы никаких шансов.
