— Конечно. — Яз повернулась и споткнулась. Куина быстро поддержала ее. Яз оглянулась на Госпожу Меч, но фигура расплывалась, потому что один из глаз Яз сильно распух. — Спасибо. Мы уходим прямо сейчас.
И они направились к двойным дверям, изумленные послушницы наблюдали за ними. Мать Джеккис не пыталась их остановить. Она наблюдала за ними со своего возвышения, ее темные глаза были прикованы к Яз, когда та закрывала за ними двери.
— Из Черной Скалы? — Куина повернулась к Яз, когда двери закрылись. — Чего она хочет? Я не позволю им снова утопить нас! Ты должна пообещать, Яз. Только не это! Ты принесешь свой огонь и взорвешь нас обоих, если это будет единственный способ!
Яз кивнула и направилась к скрипторию. Сейчас вся ее боль и сражение с Хеллмой начали казаться очень глупой идеей.
— Я не позволю им снова заковать нас в цепи. Ни за что. Клянусь. — Она оперлась на Куину. — Если они попытаются, на месте монастыря будет большая дымящаяся дыра.
И она имела в виду именно это.
ТЯЖЕЛАЯ ДВЕРЬ СКРИПТОРИЯ вела в ярко освещенную комнату, где на нескольких столах были разбросаны вещи, названия которых Яз не знала. Позже она их узнает: пергамент, перья, бутылочки с чернилами, промокашки, обрезные ножи, кисти и краски для иллюстраций и мириад других инструментов, с помощью которых мысли, кристаллизованные в слова, могут быть навсегда привязаны к миру, скопированы и скопированы опять, распространены за пределы досягаемости любого огня и поставлены на полки среди миллиона других мыслей — все они ждут, когда их освободят ищущая рука и пытливый глаз.
За двумя столами сидели монахини. Одна — высокая, худощавая женщина с пером в руке, щурящаяся на текст перед ней. Другая, Сестра Сова, спокойно смотрела в никуда, глубоко погрузившись в один из трансов, которым обучала послушниц.
Сестра Сова медленно моргнула и повернула голову в сторону приближающихся лед-девушек.
— Ни одна новая послушница не проводит много времени в Сладком Милосердии, прежде чем быть жестоко избитой. Это один из самых суровых уроков, которые мы здесь преподаем. Мир не будет снисходителен к вам, и, если вы хотите вернуться в него в красном или сером, вы должны научиться принимать его удары и отвечать на них. — Она сделала паузу и пробежала взглядом по Яз. — Тем не менее, я не припомню, чтобы когда-либо видела послушницу, столь стремящуюся учиться, как ты, дорогая.
— Мне нужно было преподать свой урок, — ответила Яз на зеленом языке. — Я надеюсь, что послушницы и Госпожа Меч узнали кое-что о тех, кто со льда.
— Замечательно! — Сестра Сова поднялась со стула и подошла, чтобы получше рассмотреть Яз, ее и без того широко раскрытые глаза стали почти как блюдца. — У тебя образовалась связь с Малиайей. Это единственное объяснение. В тебе есть отголосок ее, а в ней — тебя. Ничто другое не могло бы объяснить твое мастерство в нашем языке. — Она задумалась. — Если только ты не знала его с самого начала. Тебя учили на льду?
Яз покачала головой. Ей все еще было странно слышать, как незнакомые слова слетают с ее языка. Она знала, что произносит их не совсем так, как это делали зеленоземельцы, но мышцы, которые она использовала для придания им формы, еще не привыкли к ним.
— Возможно, у тебя будут такие же способности к чтению и письму. — Сестра Сова махнула им, чтобы они встали по обе стороны от нее за столом. Она указала на лежащий перед ней пергамент, бледно-желтая поверхность которого была покрыта чернильными символами.
— Там была священница, наблюдавшая за нашим сражением, — сказал Яз. — Мать Джеккис.
Сестра Сова скривила губы:
— Джеккис… Я встречала ее раньше.
— Она пришла со льда. Она была с Эуларом на Черной Скале и служила Скрытому Богу.
Сестра Сова медленных моргнула, размышляя:
— Что ж, это тревожные новости. Интересно, сколько наших священников вели двойную жизнь на этой вашей горе.
— Больше никто, кроме еще одной, — сказала Яз. — Матери Крей.
— Тогда, по крайней мере, мы не в меньшинстве! — Монахиня подперла подбородок морщинистой рукой. — Жаль, что у вас нет доказательств, которые вы могли бы предъявить первосвященнице. Но слово двух лед-людей не пойдет далеко против слова архонта и священницы. Я предполагаю, что Эулар послал ее проверить вашу кончину. Она может доставить вам неприятности, но в Сладком Милосердии вы все равно в большей безопасности, чем где-либо еще. Лучшее, что мы можем сделать, — продолжать, как и планировалось, и надеяться, что ваши друзья вернутся со своей миссии с этим вашим Стержень-корнем. — Она вновь перенесла внимание на стол и указала пальцем на пергамент.
— Это похоже на письмена Пропавших, — сказала Куина. — На стенах! — Она протянула руку, чтобы прикоснуться к пергаменту, но Сестра Сова отвела ее руку в сторону.
— Мы не прикасаемся. — Монахиня взяла длинное перо и обмакнула его в чернильницу. Она ловко добавила на пергамент еще одно слово, написанное четкими, хорошо очерченными символами. — Каждый символ — буква. Там, где они группируются вместе, — слово. Это слово «Предок». — Она указала на свое дополнение, все еще блестевшее.
