То-то веселья по всему городу было! Столько нерастраченной доброты из людей высвободилось! Некрасовцы смеялись, обнимались, целовались — и неважно, свой ли, чужой. А потом какая-то женщина в велюре как закричит:
— Граждане, вы что, охренели?! Кто у меня под шумок кошелек свистнул?
И понеслась.
Послесловие
Сергей Судорожный гулял меж остатков некромассы, с детским восторгом тыкая палочкой в хорошо промороженные мясные останки. Верная лошадка Огневка, вздрагивая, уныло плелась за ним.
— Вот так чудо! Мясо после взрыва заморозилось! — Судорожный засмеялся. — Кажется, милая Огневочка, я нашел, что искал! Не единение человечества, конечно, но тоже сойдет. Видишь? Тут можно столько хаша наварить, что на всю планету хватит; голод победим, а заодно и социальное неравенство! Ведь когда у людей еды вдоволь, им друг дружку угнетать без надобности, верно?
Огневка искоса посмотрела на хозяина.
— И тебе спокойнее будет, лошадка моя верная, — сказал Судорожный, хлопая клячу по выпирающим ребрам. — Больше мы из тебя хаш делать не будем. Пора тебе, родная, на заслуженную пенсию!
Огневка радостно заржала.
— Выполним мы наше предназначение, Огневочка, — Судорожный решительно закатал рукава, — обязательно выполним.
И сказав так, он принялся за работу.
