Девушка подняла лежавшую возле ног ветку и постучала по угольку, заставляя его озариться малиновым свечением. Мысли ее витали в сферах, которые она обычно старалась избегать. И не просто избегать, а даже сознательно запрещать. Но сейчас она вдруг взяла и позволила. «Я живу неправильной жизнью», сказала она себе, готовясь к укорам совести и шквалу возмущений со стороны чувства долга. Но ни совесть, ни чувство долга на этот раз никак особенно не прореагировали, словно пребывали в том же расслабленном, слегка апатично-рассеянном состоянии что и их хозяйка. Неправильность, по мнению Минлу, состояла в том что она была отчаянно одинока. Так было почти всегда в ее жизни, с того момента когда она семилетней девочкой взяла в ладони Ключ Синей бездны и он вспыхнул нестерпимо ярким сиянием, заставив окружающих прикрыть глаза. Волшебство древней реликвии выбрало себе новую хранительницу и люди с благоговением и радостью склонились перед избранным ребенком. После этого девочка поселилась в Храме Падающих Звезд, окруженная учителями и наставниками, отныне и навсегда вырванная из обычной жизни. Обычной жизни… Ей всегда внушалось, что на нее возложена миссия огромной важности, чуть ли не оберегать весь род людской. И конечно же эта миссия требовала полного самоотречения и самопожертвования, никак иначе и быть не могло. Сейчас она уже понимала, что наставники, желая облегчить ее участь, ненавязчиво, исподволь приучали ее к мысли, что ничего интересного и привлекательного в обычной жизни на самом деле нет. Быт и рутина, тоска беспросветного существования с каждодневным повторением набивших оскомину обязанностей и отношений. А ей открывались захватывающие дух тайны мироздания, она посвящалась в тонкости мастерства высших искусств, она двигалась по пути познания себя и Вселенной, по пути самосовершенствования, по самому великому пути доступному для человека. Наставники не лгали. Люди за стенами храма действительно тонули в вязкой пучине быта и ежедневной рутины, так называемое мещанство окутывало их головы и сердца, а она с замиранием духа и светящимися от радости глазами проникала в загадки мира, с волнением постигая природу и человеческого естества и внутренних структур Вселенной. Все было так. Но только во всем этом был небольшой изъян и со временем, когда она стала взрослее, ее учителя, нежно любившие юную хранительницу, открыли ей, что единственно возможный путь для счастья – это гармония, гармония которая в ее положении никогда не может быть достигнута. Это нужно принять и смириться. Человек может быть счастлив лишь уравновесив свое животное начало и небесную окрыленность своего духа. Она не поняла этого и отнеслась к этому довольно беззаботно. А теперь, спустя десять месяцев странствий, она уже готова говорить, что вообще вся ее жизнь была неправильной. Ибо она пыталась отречься от своей человеческой сущности, той первозданной первобытной сущности, которая бурлила в каждой клеточке ее тела. Это было неправильно. Вне всяких сомнений. За эти десять месяцев Минлу окончательно пришла к выводу, что человек не может одинок, не должен быть одинок. Нормальному человеку общение с себе подобными необходимо как воздух. А она обречена быть одинокой до старости. Если только не случится нечто невероятного и Ключ Синей Бездны, по каким-то своим абсолютно неведомым причинам, не выберет себе другую Хранительницу. Такое пару раз случалось в прошлом. Но девушка, конечно, не ждала этого и даже не то что не ждала, она даже не смела и думать об этом. Это была крамола, богохульство, предательство, желать избавления от выбора Ключа. Шивтак избрал ее лишь по одной причине, потому что она была достойна этого, и значит она необыкновенный человек, одаренный и возвышенный, с чистым и отважным сердцем, так говорили ей наставники. И что по сравнению с этим значит такая малость как любовь между мужчиной и женщиной, которой ей никогда не придется узнать в ее освященной великой миссией жизни? Ничего не значит, конечно же ничего. Если бы она всю жизнь провела в храме, среди озер и садов, в медитациях под персиковым деревом, в купаниях в хрустальных ручьях, в упражнениях с мечом и кистью, и конечно же в ментальных слияниях с древним сокровищем, хранительницей которого она являлась. Если бы Шивтак не был бы украден и она не оказалась бы столь головокружительно и бесцеремонно вышвырнута в реальный мир. Но все же ни в каких даже самых потаенных уголках души девушка никогда не помышляла о том чтобы не быть Хранительницей. Она искренне хотела быть ею и не жалела ни об одной минуте, проведенной в Храме. За эти десять месяцев она увидела достаточно. Учителя были во всем правы, в мире обычных, нормальных людей нет ничего интересного и волнующего. В большинстве случаев это было просто болото, удручающая смесь лености ума и тела, борьбы за существования, попыток самоутверждения за счет ближнего, дикая тоска безысходности и такие же дикие попытки уйти от этой тоски. Ничего интересного, ничего. За исключением самих людей. Женщины и мужчины, дети и старики, общение с которыми и позволяет чувствовать себя живой. И это раздирающее на части, пронзительное чувство громадного, как ночное небо, одиночества при виде радостных влюбленных и счастливых родителей со своими малышами, которое безжалостно говорит тебе прямо в глаза, что всё, абсолютно всё в твоей жизни неправильно. Минлу, конечно, научилась справляться с этим беспощадным голосом. Иногда она просто заставляла его замолчать, иногда вступала в своеобразный диалог, в котором легко доказывала что всё о чем говорит голос в большинстве случаев ложь. Влюбленные предают друг друга, дети ненавидят родителей, и всех в конце концов поглощает то самое чувство тупой тоски и безысходности, ибо они не хотят идти по пути познания и самосовершенствования. Минлу знала, что права, но все же честно признавалась себе, что и учителя правы. Счастье возможно только в гармонии. И для такого существа как человек это подразумевает общение с друзьями и естественное соединение себя с кем-то кто станет больше чем друг, кто разделит с тобой твой жизненный путь, откроет тебе свой мир и навсегда станет частью твоего.
