Всё было не так уж плохо, подумалось ему. А ведь всё это только благодаря тому, что он к своим сорока семи годам стал тем, кем он стал. Он поглядел на рубиновый перстень на указательном пальце левой руки, затем скользнул взглядом по роскошному расстегнутому красному камзолу, украшенному искусной золотой вышивкой, по серебряной пряжке пояса, по белоснежной рубашке из кирмианского шёлка и вдруг ему стало тревожно. Вся эта авантюра с поездкой в Акануран, чтобы получить у верховного претора в обмен на девочку титул, должность и состояние неожиданно представилась ему абсолютным безумием. Господи, неужели ему было недостаточно того что он имел?! Королевский судья не такого уж и маленького города, города в котором он имел практически неограниченную власть. Да, судейское жалование конечно никогда не сделает его по-настоящему богатым, но во имя Великой Гипы, разве ему чего-нибудь не хватало? Разве он себе в чем-нибудь отказывал? Он снова подумал о том, что ведь по большому счету не знает что за человек Томас Халид, герцог Этенгорский, и на что тот способен. Что если верховный претор использует все свои, практически безграничные возможности, чтобы заполучить девочку даром? А заодно чтобы тот, кто привез её, навсегда канул в небытие? На всякий случай. Основываясь на всём что он слышал о главе Судебной Палаты, Мастон считал такое развитие событий маловероятным. Он полагал что всё-таки герцог достаточно разумный и недостаточно кровожадный человек чтобы заниматься уничтожением одного из своих подчиненных. Что ему будет проще заплатить то, что Лург потребует за девочку. Но всё же он не мог быть уверен в этом на все сто процентов. Так или иначе это была авантюра, весьма рискованная авантюра. Мастон Лург усмехнулся. Где-то в глубине души он даже восхищался собой. Немногие отважились бы на такое. Удовлетворившись малодушным принципом не искать добра от добра, они остались бы в уютном безопасном Туиле, а он действовал решительно и быстро. Он с удовольствием вспомнил, как в тот же день, когда впервые увидел Элен, организовал для неё ловушку в тюрьме. Он не медлил. Не сомневался. Хотя тогда это казалось еще большей авантюрой чем сейчас. Засунув в рот очередную виноградину, он с улыбкой подумал: да как я вообще решился?!
В шатер вошел капитан Эркхарт. К его прежнему аккуратному, но неброскому наряду добавилась шляпа, которую он, закрыв за собой полог входа, снял и теперь несколько нервно крутил в руках. Взглянув на его красивое высоколобое лицо, которое скорее подходило какому-нибудь поэту или ученому, чем жесткому пронырливому торговцу и караванщику, судья снова испытал тревогу. Но теперь гораздо более явственно.
– Я не помешал вам, господин инрэ? – Спросил Эркхарт, глядя на стол с опустевшей посудой.
– Нисколько, – Мастон поднялся со стула. – Да к тому же, дорогой капитан, это ведь ваш дом. Вы вольны входить сюда, когда пожелаете. – И не в силах дальше играть в вежливость, спросил: – Что-то случилось?
– Да-а…, – протянул Эркхарт, перебирая поля своей шляпы, – одно гхм… неприятное происшествие.
– Что-то с девочкой?
Начальник каравана ничего не ответил, а только поднял на судью глаза. У Мастона Лурга оборвалось сердце. И впоследствии, вспоминая этот момент, он никак не мог чётко определить для себя, чего же он испугался в первую очередь. Того ли что лишился своего сокровища, способного проложить ему дорогу к недоступным ранее вершинам власти или по-настоящему взволновался о маленькой девочке, о маленьком хрупком ребёнке, к которому относился вовсе не так равнодушно как пытался уверить себя.
– Что с ней? – Голос прозвучал трескуче и скрежещущее, словно он с трудом продирался через окаменевшую плоть.
– Понимаете, ваша племянница, она… как бы это сказать…
– Да говорите вы прямо, капитан! Не тяните. Она жива?
Глаза Эркхарта округлились, словно от испуга, но затем он улыбнулся:
– Да ну что вы говорите, господин судья, конечно жива. Жива и абсолютно здорова. И вообще, позвольте мне выразить восхищение решительностью и отвагой госпожи Элен. Не сомневаюсь, что ваша племянница будет великой женщиной.
Мастон Лург с сильно бьющимся сердцем непонимающе глядел на собеседника, ловя каждое его слово.
– Просто так уж получилось… ну так уж вышло, что ей… ну-у в общем, ей поставили здоровенный фингал.
Судья медленно, словно оглушенный, опустился на стул. Сердце его билось кажется еще быстрее, но теперь от радостного облегчения. Откуда-то из недр рвался смех и еле сдерживая его, судья недоуменно произнес:
– Фингал?!
– Ну да. И еще губу разбили.
Судья некоторое время безмолвно глядел на капитана, который несмотря на всю свою выдержку явно нервничал и с трудом это скрывал. Но сам судья уже не мог удержаться от улыбки, при мысли что его неугомонная «племянница» опять ввязалась в какую-то историю и кажется на этот раз вполне заработала себе на орехи.
– Да вы присядьте, капитан, и толком расскажите что там случилось. Во что еще впуталась моя отважная Элен, – почти весело попросил судья.
