Элен кинула ещё один камень и когда он исчез под водой, ей пришло на ум, что вообще неплохо было бы и помыться. Она никогда особенно не любила это занятие, справедливо полагая, что по-настоящему мыться нужно, когда в чем-то испачкаешься. А если ты просто ходишь и единственное, что к тебе прикасается это воздух, то никакого смысла в мытье нет. Папа иногда называл её «замарахой», но всё же особенно не настаивал на соблюдении гигиены и не часто следил за этим. Другое дело Кит. Тот постоянно донимал её нудными напоминаниями о принятии душа, чистке зубов и мытье рук. Он докучал ей голограммами о микробах и бактериях, а также скорбным тоном объявлял, что это крайне дурной тон когда от маленькой леди пахнет. Элен сердито отвечала, что ничем от неё не пахнет, а если он такой чувствительный, то пусть снижает уровень восприятия своих обонятельных рецепторов в её присутствии. Но Кит не отступал и терпеливо повествовал об отшелушивающихся микрочастицах кожи, о сальных и потовых железах, о прочих выделениях человеческого тела, о невидимой пыли присутствующей повсюду, о болезнетворных микроорганизмах и прочее. Элен демонстративно уходила в другую комнату. Пёс шёл за ней. Она запирала за собой дверь. Кит использовал радиосвязь, передавая свою нудную лекцию в микронаушник прикрепленный к её барабанной перепонке. Элен отключала его. Кит сканировал помещение, находил акустические бреши и передавал направленные звуковые волны внутрь. Тогда Элен возвращалась к собаке и начинала с ней бороться. Она пихала, толкала Кита, пыталась свалить его с ног, заломить ему лапу, захватывала его шею, изо всех сил стараясь завалить его на бок, цеплялась за его уши, тянула за хвост. Кит очень аккуратно и осторожно сопротивлялся. Элен пыхтела, сопела, краснела, задыхалась, прилагая все свои силы, чтобы одолеть нудного лектора. У них считалось это своего рода физической зарядкой для неё и в принципе всеми поощрялось. Но Элен любила это занятие главным образом потому что можно было дать безнаказанный выход своему накопившемуся раздражению по любому в общем-то поводу, но в том числе и за все эти надоедливые нравоучения. Ну и к тому же во время борьбы Кит обычно умолкал. А еще Элен знала, что в конце концов она победит и огромная металлическая собака будет повалена набок, открывая взору своё светлое брюхо. Впрочем, это случалось не всегда, иногда Кит стоял как памятник или просто отметал её в сторону. Она бросалась на него снова и снова, но робот без усилий отбрасывал все её атаки. Обычно это случалось, когда он был чем-то обижен. Но вот что касается мытья, то тут даже борьба не всегда помогала. Порой пёс не замолкал даже во время сражения. «Каждодневное принятие душа есть физиологическая и даже нравственная обязанность всякого цивилизованного человека», втолковывал он ей. «Принятие душа должно стать для вас такой же ежедневной привычкой, как и чистка зубов». «А я зубы не каждый день чищу», дерзко отвечала девочка и Кит обескуражено замолкал. Он не понимал этого. Ведь чистка зубов, по сути, сводилась просто к разжевыванию специальной дента-капсулы. Это отнимало минимум усилий и времени и, тем не менее, его хозяйка пренебрегала даже этим. А Элен не то чтобы пренебрегала, а скорее постоянно забывала об этом, считая это второстепенным и не слишком необходимым. Но всё же Кит своего добился и душ она принимала. Почти каждый день. Хотя это скорее была не заслуга умного пса, а благотворный пример любимых киногероинь его хозяйки. В бесконечном сериале «Мир за твоим окном» довольно часто показывали как прекрасная Камилла Кесада принимает горячий душ. Окутанная паром, она стояла под потоками воды и режиссеры очень любили показывать как прозрачная жидкость стекает по смуглой бархатной кожи молодой женщины. Обычно она принимала душ после каких-нибудь особенно драматических перипетий сериала, словно используя водные процедуры как своего рода психологическую разгрузку. И Элен тоже стояла под обжигающими струями и думала, что когда-нибудь будет как все эти умные и красивые женщины из кино. Правда она смутно подозревала, что их так часто показывают принимающими душ лишь в угоду мужской части зрителей. Но впрочем это были очень мимолетные мысли, над которыми она особенно не задумывалась.
