Незваных гостей гроанбуржцы разглядывали с интересом и совершенно бесцеремонно. При виде лоя большинство из них презрительно кривились, непривычно огромную собаку рассматривали почти с детским восторгом, но большую часть своего внимания они конечно уделяли девушке с мечом. За десять месяцев Минлу уже давно привыкла, что практически все эти большеглазые рослые мужчины взирают на неё снисходительно-насмешливо. Как будто никто не воспринимал её всерьез, пусть даже у неё на поясе и висел грозный меч мастера Юн Фая. Они видели перед собой лишь худенькую невысокую девушку-дикарку со странным разрезом глаз и не совсем обычными чертами лица, на котором они с любопытством выискивали усы и желтизну от умывания мочой. Но в целом на их маленькую процессию реагировали спокойно и даже равнодушно. Если не считать пары пьяниц, которых вид этой троицы привел в весьма возбужденное состояние. Первый сидел на ступенях веранды потемневшего и слегка скособоченного дома и, пронзительно тренькая на шестиструнной гитаре, очень воодушевленно пел: Эх, лети высоко-высоко, Птица черная, ангел мой. Святой воле одна дорога, Через плаху к земле сырой. Увидев процессию, он резко замолчал и некоторое время во все глаза пялился на странную троицу. Затем насмешливо крикнул:
– Эй, короткий, купи колготки, на нос натянешь, красивши станешь.
Минлу покосилась на гитариста и тут же получила в свой адрес злобную отповедь:
– А ну не пялься на меня, шмара желторожая! Сглазишь еще, сука проклятая! – И мужчина, оглядевшись по сторонам, поднял какую-то деревяшку и швырнул её в кирмианку. Однако легкость снаряда и пьяные кондиции метателя привели к тому что бросок совершенно не удался.
Минлу отвернулась.
Она уже сталкивалась с подобной реакцией на себя, но тогда это были женщины. Они боялись, что взгляд темных, почти черных глаз кирмианки навлечет несчастья на их детей. И конечно и тогда и сейчас ей было крайне неприятно такое отношение, но она с горечью понимала, что совершенно бессильна против этих, по её мнению, чуть ли не первобытных предрассудков сложившихся о её народе. Не вступать же в самом деле в дискуссию с этими глупыми женщинами и тем более этим злобным пьянчугой, пытаясь убедить их что её взгляд вовсе не несет никакого злобного колдовства и вообще она хорошая и добрая иии… даже симпатичная.
Второй пьяный гроанбуржец налетел на них, выскочив из-за угла дома. Он застыл посреди улицы с изумлением рассматривая необычную процессию. Его слегка качало и он всё старался отклониться назад, словно хотел взглянуть на них чуть издали. Он то и дело сильно зажмуривал глаза и даже тряс головой, как будто пытаясь избавиться от наваждения. Но потом, видимо уверовавши, что странная троица вполне материальна, зычно и хрипло заорал:
– Эй, кто в бога верует, бей нечисть проклятую! – И первым бросился исполнять свой призыв.
То ли никто в бога не веровал, то ли никто не видел никакой нечисти, но из присутствующих в этот момент на улице мужчин, услышавших и оглянувшихся на трескучий крик, ни один не шелохнулся, чтобы присоединиться к нападавшему.
