Булей звали того здоровенного лохматого пса с висячими ушами, который жил в будке во дворе. От него тоже придется избавиться, лениво думал Цыс, внимательно глядя как двигаются губы Сомины. "А иногда", говорила она, "туман бывает очень плотным и низким, ты ходишь в нем как в воде и одна только голова сверху плавает. Так забавно. И даже немного страшно." "Ну если это такая прелестная головка как твоя, то чего же тут страшного?", с улыбкой сказал Лейнс и молодая женщина, бросив на него сияющий взгляд, даже немного покраснела. "Эх, братия и сестры мои", провозгласил Цыс подобающим миттеру басом, "до чего же отрадно лицезреть какой искренней любовию и радостью наполнено сие жилище". А потом он еще и еще хвалил "сие жилище" и его хозяев, а двое мужчин и женщина, чуть смущенные, с удовольствием слушали благочестивого проповедника.
Затем они еще сидели с кружками пряного горячего глинтвейна вокруг пылающего в камине огня и Цыс щедро потчевал слушателей удивительными историями, которые он якобы почерпнул из своих проповеднических странствований. Тойра тоже присоединилась к ним. Он рассказывал Эмерам о плачущих лесах, о двигающихся черных камнях пустыни Ханби, о громадных мироедах, о "великом красном мороке", превращающем население целых городов в кровожадных безумцев, о "серой плеши", ползущей по земле и уничтожающей всё на своем пути, о "волчьем тумане", в котором люди видят странные изменяющиеся пятна, слышат голоса мертвых и переносятся на многие километры, о жуткой Долине призраков в Ильмарских горах, о Железном ущелье, где все металлические предметы намертво приковываются к скалам невидимой силой и взрослые люди слушали его как дети, почти затаив дыхание, пораженные и даже немного подавленные ужасами и чудесами окружающего мира и восхищаясь своим необыкновенным гостем, который, следуя за великой богиней, повидал столько страшного и удивительного.
Наконец весь глинтвейн был выпит, огонь в камине превратился в малиновые угли и пришло время отходить ко сну. Миттер Хорвиг снова заикнулся о хлеве и пучке соломы под ребра, мол, большего ему и не нужно, но его не стали и слушать и устроили со всеми возможными удобствами в небольшой комнате за кухней, рядом с выходом на задний двор к огородам. По дороге к своему спальному месту, Цыс цепко и внимательно оглядывал всё что возможно, подмечая кто где спит, а также расположение комнат, коридора и ведущей наверх лестницы. Несмотря на немалое количество выпитого медового эля и глинтвейна, Цыс, в отличии от своих хозяев, был трезв как стеклышко. Объяснялось это не какими-то необычными свойствами его организма, а тем что он по дороге в "Лиловый туман" долго жевал масляный корень, чей сок превращал любые алкогольные напитки в безвредную воду. Комната Лейнса и Сомины находилась рядом с гостиной, Марид спал наверху в мансарде, там же была и комнатка выделенная Тойре. Цыс попросил себе лампу, якобы он собирался молиться, благодарить Гипу за то что она привела его в столь замечательный дом. И действительно, водрузив зажжённую лампу на комод, он долго и усердно что-то бормотал, прижав ладони ко лбу. Наконец он потушил лампу и, не снимая своего тяжелого балахона, улегся в приготовленную для него кровать.
